Соловей
Шрифт:
Если он продолжит злить ее, возможно, она сдержит свое фальшивое сострадание. Она испортила его отточенный радар лжеца, поэтому ему следовало быть начеку. Она была слишком хороша, чтобы его испорченный разум мог с ней справиться. Дарси была похожа на теплое прикосновение, которое шло в рознь с холодным безразличием со времен смерти его родителей.
На обратном пути через кухню, он снова спрятал свои эмоции за маской, взял чистые щипцы и вернулся на террасу, где она прислонилась к перилам у гриля. Ее брови опустились над светло-голубыми глазами, а наклон плеч выдавал неуверенность. Черт возьми, она была прекрасна,
— Я просто хотела попробовать один кусочек, — осторожно сказала она. — С тобой все в порядке? Ты пробыл там достаточно долгое время.
— Лучше не бывает. — Он натянул улыбку и поднял крышку барбекю, держа ее за спиной, чтобы не попасться под ее нежный взгляд. — Какой прожарки стейка ты предпочитаешь?
— Я предпочитаю прожарку со всех сторон. Пока оно не мычит, я счастлива.
Он перевернул стейки, не обращая внимания на ее неловкий смех и чувство вины за то, что он ведёт себя как раньше — холодно и бесстрастно.
— Отлично. Я достану салаты из холодильника. Можешь налить нам вина, а потом мы поедим. — Немного жидкости придало бы ему храбрости пережить эту ночь.
— Я не пью во время работы.
— В данный момент ты не работаешь, так что проблем нет.
Вместо того чтобы протестовать, она кивнула и неуверенно улыбнулась, за которой скрывалось множество не заданных вопросов.
Закончив расставлять на столе острый соус, салат из киноа и посуду, он достал стейки с гриля. Дарси уже сидела за столиком во внутреннем дворике с двумя бокалами вина — один был наполнен почти до краев, а в другом оставалось несколько глотков, — когда солнце начало заходить за горизонт. Розовые, оранжевые и желтые блики отражались от бассейна и превращали ее волосы в произведение искусства. Каждая прядка переливалась медью и золотом, а розовый оттенок согревал ее кожу.
Ее язычок скользнул по губам, привлекая его взгляд. Они были пухлыми, чувственной формы и, как ему показалось, сладкими на вкус.
— Э-э… у тебя на сандалию капает сок от стейка. — Криво улыбнувшись, она указала пальцем в сторону пальца его ноги, который, как он понял, был мокрым.
— Черт. — Он отставил тарелку и стряхнул сандалию, затем сел. — Пейзаж сегодня просто невероятный.
Ее глаза расширились всего на секунду, прежде чем она восстановила самообладание, отвлекаясь от него и направляя свой взгляд на озеро.
— Здесь потрясающе, не поспоришь. — Заерзав на стуле, она произнесла слова, которые могли бы сойти за непринужденную беседу, если бы она не склонялась над столом, будто таким образом Дарси получила бы ответ быстрее. — Итак, Синтия — весьма своеобразная. Она просто твой деловой партнер?
Толчок удовлетворения ударил его прямо в грудь.
— Кажется, кто-то ревнует.
— Пфф. Успокойся. Я просто поддерживаю разговор.
— Ну, да. И в знак доброй воли я отвечу на твой вопрос безвозмездно. Да, она мой деловой партнер, а еще была моей лучшей подругой в старшей школе. Нам нравилось затевать войны между одноклассниками и хвастаться друг перед другом своими завоеваниями. И чтобы ответить на вопрос, ответ на который ты больше всего хочешь знать, я никогда не занимался с ней сексом, потому что я в ней вижу больше сестру, чем девушку.
Мог ли это быть легкий вздох облегчения, который он услышал от нее? Выражение
— Наши семьи часто приезжали сюда вместе, в свой коттедж неподалеку отсюда, часто на все лето или несколько выходных осенью. Когда моих родителей не стало, ее семья взяла меня к себе и относилась ко мне как к родному. Синтия была и всегда будет одной из моих самых близких подруг.
Дарси отвела взгляд, прежде чем он успел понять, раздражена она или испытывает облегчение.
— Это было довольно мило с их стороны. Должно быть благодаря тому, что они хоть немного оказывали поддержку, тебе было немного легче пережить шок.
Еще хуже было продолжать посещать все те места, где его семья обычно проводила время вместе. Стоять там, окруженный их призраками, и при этом отчаянно пытаться защитить свою приемную семью — было пыткой. Это так часто выводило его из колеи, что в какой-то момент он уже не мог вернуться назад, а только существовал, отрешенный от собственных эмоций.
— У тебя здесь, наверное, были дикие вечеринки, — сказала она, выведя его из состояния свободного падения, — и я не имею в виду дикие по меркам большинства людей, потому что речь идет о тебе. Это место идеально скрыто деревьями и достаточно далеко для гигантской оргии, хотя подозреваю, что ты больше любишь смотреть на все со стороны.
— Не считая Синтии и ее мужчины месяца, ты единственный человек, которого я когда-либо приводил сюда. — Он внутренне поморщился, жалея, что не смогу удержать это в себе, и подмигнул, чтобы скрыть это. — Я надеюсь скоро окрестить это место. Особенно вон то местечко у джакузи, где достаточно просторно, чтобы постелить меховой коврик и нежиться под звездами.
Вилка выпала из ее пальцев и со звоном ударилась о стеклянную столешницу, которую она быстро подобрала.
— Да, удачи с этим. Итак, как работает вся эта твоя схема оплаты и когда она вступит в силу?
Она подцепила вилкой меньший из двух стейков и положила на свою тарелку.
— Ты потребуешь раскрыть глубокий, мрачный секрет, если я попрошу тебя передать соус «Frank's RedHot»?
— Смена темы разговора не разрядит обстановку между нами, Лучерито. — Усмехнувшись ее внезапному интересу к еде, он наполнил свою тарелку. — Это начнется, когда ты спросишь меня о чем-то, что имеет для меня эмоциональное значение. Меня не особо трогает острый соус, так что можешь брать его, когда захочешь. Как и я, — тихо вставил он в конце.
Флирт, казалось, был его тактикой отвлечения внимания, но это могло ее погубить. На что этот человек вообще способен? Он передал ей бутылку и наблюдал, как ее стейк исчезает под толстым слоем красной массы.
— Не понравился стейк?
— Обожаю. — Сосредоточившись на своей тарелке, она вонзила в нее ножом и вилкой, поднесла кусок ко рту и застонала, когда жевала. — Я не ела мяса уже целую вечность. Так, так, так хорошо.
Они ели в тишине, поскольку, казалось, что она погрузилась в личный экстаз с содержимым своей тарелки. В отличие от большинства людей, которые просто жевали и глотали, она относилась к еде как к эротической фантазии для рта. Не отрывая взгляда от еды, она с смаковала каждый кусочек, прежде чем проглотить его.