Соловей
Шрифт:
Единственный глаз, видневшийся за ширмой, изучал ее. Он не успел ничего ответить, как из парадной двери выскочила рыжеволосая женщина в белом платье с глубоким вырезом, спустилась по ступенькам и ткнула пальцем ему в грудь.
— Не могу поверить, что ты не только выгнал меня раньше времени, но и заставил наводить порядок в этом чертовом доме и готовиться к встрече с тобой. Почему я тебя терплю? Серьезно, почему?
Мик сгреб ее в объятия, вместе с сандалиями на ее ногах, сжимая девушку до тех пор, пока она не начала
Дарси сделала вид, что заинтересовалась красной жестяной крышей, смущенная странными ощущениями в животе. Неловко.
— Синтия, это Дарси Делакорт, — сказал Мик. — Будь вежливой, и я, возможно, дам тебе выходной еще на неделю или две в августе.
Дарси нацепила на лицо улыбку и протянула руку, пока другая женщина осматривала ее с ног до головы.
— Репортер. Я думала, ты пошутил. — Между ними возникло молчаливое общение, и Мика, казалось, глазами умолял ее не устраивать сцен.
Дарси прочистила горло.
— Я прервала для вас неделю романтического вечера? Это была полностью идея Мика, но я могу уйти, если нужно.
Они еще раз обменялись странными взглядами, а потом у обоих началась истерика. Так, может, они не были любовниками? Они не были похожи на братьев и сестер.
Когда смех Синтии утих настолько, что она смогла заговорить, она подошла ближе и протянула руку.
Дарси пожала ее и чуть не упала, когда Синтия дернула ее.
— Напишешь о нем что-нибудь плохое, и я испорчу твое милое личико. — Когда Синтия направилась к причалу, она невинно улыбнулась Дарси через плечо, а когда Мика бросил на нее свирепый взгляд, помахала рукой.
Из парадной двери вышел еще один мужчина с багажом, рассчитанным на двенадцать человек, и поспешил за ней с воодушевлением в глазах. Если Дарси не ошибалась, то, возможно, этому послужила рыжая всего за пару мгновений.
Дарси ухмыльнулась, глядя на мужчину, с трудом спускающегося по ступенькам, и на Синтию, которая принялась болтать с ним о том, как бы ей не испортить чемоданы, ее рыжие волосы развевались по спине, как языки пламени.
— Она просто огонь, — сказала Дарси. — Думаю, этому парню было бы трудно идти, даже если бы его не отягощали сумки.
— От тебя ничего скроешь, да? Она мой партнер в фонде и может уговорить кого угодно на что угодно. Не знаю, что бы я делал без нее. — Мика начал подниматься по деревянным ступенькам, которые должны были привести их в коттедж. Где они будут только одни, со спальнями, кухонными столами, прочными стенами и…
— Их здесь только двое? — пролепетала Дарси. — Я имею в виду, они могут остаться. Я не против.
— А я против. — Он открыл дверь и протянул к ней руку, ожидая, пока она поднимется и присоединится к нему. — Я хочу, чтобы ты была в полном моем распоряжении.
—
Его губы изогнулись.
— Ты уже не в первый раз говоришь что-то пикантное в невинном комментарии. Я начинаю думать, что у тебя более грязный ум, чем у меня.
Что, черт возьми, она должна была на это сказать? В нем не было ничего невинного. Закатив глаза, она вошла внутрь и остановилась в большой комнате, где были кухня и гостиная. Это была настоящая бревенчатая постройка в белой обшивке с гигантскими бревнами, из которых состояли стены, но ее никак нельзя было назвать простой хижиной.
Сводчатые потолки поднимались на пятнадцать футов. Темные полы и ткани насыщенного красного цвета придавали ей мужественный вид, вкус и очарование. Может, здесь было душно и темно, но панорамные окна пропускали достаточно света и тепла.
На стенах висели картины, подобные тем, что были в его кабинете. Она бродила по периметру, трогая все, до чего могла дотянуться, — это мало что говорило о самом мужчине, кроме того, что у него был вкус на интересную архитектуру и композицию. Поставив ее сумки у кухонного островка, он стал ее тенью, продвинувшись настолько близко, что его свежий аромат постоянно сопровождал ее.
Этот запах, который она не скоро забудет, был уникальным и сильным, как и сам мужчина. Она боролась с желанием прижаться лицом к его шее и вдохнуть, покатать его вкус на языке, как сливочную карамель.
Каждый раз, когда она поворачивалась, он оказывался рядом, как стена, будто боялся, что она что-то украдет. Или он хотел, чтобы она продолжала прижиматься к нему своим телом, надеясь, что будет так возбуждена, что прыгнет к нему сама в постель. Любая из теорий соответствовала его поведению в данный момент.
Что-то привлекло ее внимание на столике между мягким кожаным диваном и таким же креслом. Стараясь держаться от него подальше, она направилась прямиком к нему.
— Если ты пытаешься запугать меня, — сказала она, — это не сработает. Эй, а кто это с тобой на фотографии? Она сногсшибательна.
Пробежав мимо нее, он выхватил золотую рамку и прижал ее к груди, но не раньше, чем она увидела два радостных лица на пляже, смотрящих на белокурого ребенка, который сидел у них на босых ногах. Судя по опущенному взгляду, эта женщина была ему дорога.
— Моя мать, — сказал он наконец.
Дарси перестала о чем-либо думать.
— В самом деле? Но ты выглядишь так же, как и сейчас, и я думала, что она умерла… тебе было всего четырнадцать. — У женщины был более темный цвет лица, чем у Мика, возможно, латиноамериканского происхождения.
— Это не я. — Убрав рамку от груди, он провел большим пальцем по ее лицу, затем положил ее на столик. — Я ребенок.
Если бы не крепкие суставы, челюсть Дарси могла бы упасть на пол, когда она снова изучала фотографию, не решаясь приблизиться к ней.