Соловей
Шрифт:
Если бы он не стал лезть ей под майку — но если бы они зашли туда, куда он думал, — он бы увидел шрам, и она, вероятно, все равно испугалась бы. Как бы то ни было, он казался огромным. Толстые рубцы начинались у ее ребер с правой стороны, спускались вниз по спине, а потом снова тянулись по позвоночнику в форме огромных когтей, которые не раз наносили ей удары. Неудивительно, что она не вздрогнула от его ударов. Непреодолимое желание узнать, кто причинил ей боль и почему она скрывала это от него, поселилось на задворках его сознания и исчезало по мере того,
— Это был клинок, — тихо сказал он, пораженный усилием, которое потребовалось, чтобы произнести эти слова.
Она скрестила руки на груди, обнажив вершинки своих сосков, которые так и жаждали его прикосновения даже сейчас, с другого конца бассейна. Жаль, она не упала в воду и не намочила майку — вот было бы зрелище. Что угодно, лишь бы удержать его внимание, здесь, в настоящем, а не в аду, куда она хотела его отправить.
— И это все? — спросила она. — Клинок? Я даю тебе краткий ответ на твои вопросы, а в ответ получаю четыре слова? Я не смогу тебе помочь, если не будешь со мной разговаривать.
— Знаешь, у тебя очень дерьмовый способ разрушить мужские фантазии. Ты спросила, как я получил шрам, и я рассказал тебе. К чему подробности?
Она скрестила руки.
— Для меня это важно, возможно, даже больше, чем следовало бы.
Это прозвучало так, будто она говорила всерьез. Дарси выглядела одновременно грустной и сердитой, эмоции волнами пробегали на ее лицо.
— Клинок был в руках двенадцатилетнего мальчика. Фернандо. Его отец, наш главный охранник, пытался научить его быть сильным, по его словам. — Почему он назвал имя мальчика? Слова так и сыпались из него.
— На третью ночь, когда мы были там, он поставил Фернандо перед выбором. Либо он должен кого-то порезать его лезвием, либо его любимый папочка сделает выбор за него и совершит нечто гораздо хуже.
Лица его товарищей по заключению — все они были ему незнакомы до того рокового дня — не давали ему покоя. В том числе, Фернандо, такой маленький и испуганный.
— Он хотел быть хорошим мальчиком. Умолял отца остановиться, но Фернандо знал, как и все мы, что этот ублюдок воплотит задуманное в реальность. Мы еще даже не видели его, но все знали. Его глаза не были похожи ни на что, что я когда-либо видел раньше, словно он смотрел в зеркало настоящего зла. Они видели смерть и наслаждались ею.
Его привлек судорожный вздох и Мика перевел взгляд на Дарси, которая сжимала рукой горло. Не от жалости, а от ярости и чего-то еще, что он не сразу смог определить.
— Фернандо выбрал тебя не случайно, правда? — спросила она.
Мика понятия не имел, что его выдало, но она снова увидела то, чего он не хотел показывать. Это вывело его из себя, вспышка гнева озарила его лицо. Он не собирался больше ничего ей давать или рассказывать. Вместо этого просто он уставился на воду.
Поджав губы, он бросился к бассейну, заставив ее отступить на шаг.
— Ты добровольно принял пытки, чтобы спасти остальных. Неудивительно, что они назвали тебя своим спасителем.
В его горле заклокотало рычание.
— Ты когда-нибудь видела женщину, которая была бы так напугана, что ее вырвало? Ты когда-нибудь видела, как взрослый мужчина обмочился из-за того, что другой мужчина просто вошел в кишащую рептилиями палатку, где их привязывают к столбам, как свиней в ожидании убоя? Никто не может посмотреть этому в лицо и уйти, даже такой испорченный ублюдок, как я. Конец истории.
Отвернувшись от ее ошеломленного взгляда, он разделся до нижнего белья и шагнул в глубокую часть бассейна, позволив своему весу медленно опустить его на дно. Если по-честному, то он просто тянул время. Давая ей время уйти, вероятно, оскорбленной и смущенной тем, какой полной задницей он был. Зачем он столько наговорил? Она переврала бы все, что он сказал, в своей статье.
Когда легкие запротестовали против нехватки воздуха, он оттолкнулся от дна и, вынырнув на поверхность, взъерошив волосы. Когда он искал ее взглядом и так не нашел, кроме спускающейся ночи, его захлестнула волна разочарования. Странно, что он вообще что-то испытал. А чего он, собственно, ожидал?
Позади него раздался всплеск. Повернувшись, он увидел, что Дарси, полностью одетая, ныряет под воду и в конце концов выныривает у стены в дальнем конце.
Она осталась.
Его сердце сжалось, и по причинам, которых он никогда не поймет, Мика едва не расплакался, как ребенок. Зачем она это сделала? Конечно же, потому что была репортером и еще не успела получить тот компромат, за которым пришла.
На ее лице не было ни капли косметики, когда она откинула волосы назад и посмотрела на него. Капельки воды, словно кристаллы, свисали с ее темных ресниц, а лампы под водой отбрасывали каскадные волны синего и белого света на ее тонкие черты.
Улыбка озарила ее лицо, когда она указала на вверх, мокрая футболка прилипла к ее подтянутому телу и упругой груди.
— Смотри, вон, вечерняя звезда. Такая ночь не должна проходить впустую, так почему бы нам не объявить перемирие с серьезными разговорами до завтра? Говорить о таких вещах сложнее, чем я думала. Мне никогда не приходилось говорить об этом с кем-либо, и это полный отстой.
— А мы даже не добрались до сложных вопросов, — сказал он, его сардонический тон выдавал страх. Увиливать от ее вопросов оказалось сложнее, чем он надеялся.
Она застонала, и этот звук прокатился вибрацией по его телу, снова пробудив интерес к его шортам.
— Черт, знаю, можешь не напоминать
Вода расступилась, она проплыла до трамплина и повисла на ней, не сводя взгляда с его лица, которое снова было полностью открыто.
Странно, теперь он не чувствовал необходимости прикрывать его.
— Ты ведь не вкладываешь никаких эмоций в свой бассейн, верно? — спросила она. Неожиданная улыбка подняла ему настроение.
— Нет, а что?