Соломенные люди
Шрифт:
– Ты не оказывала мне никаких услуг, – сказал Зандт. – Ты поступала так, как, по твоему мнению, было лучше всего.
– Да пошел ты к черту, Джон, – огрызнулась она. Двое за соседним столиком подпрыгнули, словно марионетки, чей хозяин неожиданно проснулся.
Нина понизила голос и быстро заговорила:
– Если ты действительно так считаешь, то почему бы тебе просто не уйти, не вернуться в своей чертов Вермонт? Здесь скоро начнутся снегопады, и ты можешь просто тут завязнуть.
– Хочешь сказать, ты помогала мне ради моей семьи?
– Конечно.
– Несмотря на то что помогала мне изменять жене?
– Очень трогательно. Не обвиняй меня в том, что делал твой член.
Она яростно уставилась на него, Зандт – на нее. Несколько мгновений они молчали, затем Нина неожиданно опустила глаза.
Он коротко рассмеялся.
– Это должно означать, что я тут главный?
– Что?
Она мысленно выругалась.
– То, что ты отвела взгляд. Это как у зверей – знак подчинения самцу. И что, теперь, когда я снова наверху, я стану делать то, чего хочешь ты?
– Ты становишься настоящим параноиком, Джон, – сказала она, хотя он, конечно, был прав. Нина поняла, что слишком много времени провела в окружении глупцов. – Я просто не хочу с тобой спорить.
– Что ты думаешь насчет волос? – спросил он.
Она нахмурилась, сбитая с толку внезапной переменой темы.
– Каких волос?
– Этот самый Человек прямоходящий – зачем он их срезал?
– Для того чтобы вышить имя на свитере.
Зандт покачал головой и закурил.
– Для этого не нужно целиком обривать голову. У всех девочек были длинные волосы. Но всех их нашли обритыми наголо. Почему?
– Чтобы их унизить, лишить личности. Чтобы ему легче было их убить.
– Возможно, – ответил он. – Именно так мы раньше и предполагали. Но у меня есть свои соображения.
– Может, все-таки расскажешь?
– Мне интересно – не наказание ли это?
Нина немного подумала.
– За что?
– Не знаю. Но мне кажется, что тот человек похищал этих девочек, причем девочек весьма своеобразного типа, с определенной целью. Я думаю, у него были в отношении их свои планы, но все они по каким-то причинам ему не подошли. И в наказание он лишил их того, что, по его мнению, являлось для них крайне важным.
Он отхлебнул кофе, не обращая внимания на то, что тот давно остыл.
– Ты знаешь, что делали с коллаборационистами в конце Второй мировой?
– Конечно. Женщин, которые, по общему мнению, проявили чрезмерное гостеприимство к немецким захватчикам, проводили строем по улице с обритыми головами. Для нас это достаточно унизительно. – Она пожала плечами. – Возможно, я и могла бы счесть это наказанием, но мне непонятно, какова была сама суть конфликта. Эти девочки ни с кем не имели особо близких отношений.
– Может, да, а может, и нет.
Зандт, похоже, потерял интерес к теме. Он откинулся на спинку стула и лениво разглядывал террасу. Парень за соседним столиком случайно встретился с ним взглядом и тут же поспешно его отвел. Он дал знак своей подружке, видимо намекая, что неплохо
Зандт выглядел вполне удовлетворенным.
Нина попыталась снова привлечь его внимание.
– И куда ведет этот след?
– Возможно, и никуда, – ответил он, гася сигарету. – Просто я в последнее время не особо об этом думал. Меня больше интересовало, каким образом он их выбирал, как вообще пересекались их жизненные пути. А теперь мне становится любопытно, чем именно они ему не подошли и зачем они на самом деле были ему нужны.
Нина ничего не ответила, надеясь, что он продолжит. Однако, когда он снова заговорил, речь пошла совсем о другом.
– Почему ты перестала со мной спать?
Снова застигнутая врасплох, она ответила не сразу.
– Мы перестали спать друг с другом.
– Нет. – Он покачал головой. – Все было не так.
– Не знаю, Джон. Просто так получилось. В свое время ты вроде бы не особо расстраивался по этому поводу.
– Просто принял как должное, не так ли?
– К чему ты клонишь? Хочешь сказать, что теперь уже не принимаешь?
– Вовсе нет. Это было давно. Я просто задаю вопросы которых не задавал раньше. Стоит только начать, и их сразу появляется множество.
Нина не знала, что на это ответить.
– И чего же ты теперь хочешь?
– Я хочу, чтобы ты уехала, – ответил он. – Чтобы ты вернулась домой и оставила меня в покое.
Нина встала.
– Как пожелаешь. Мой номер у тебя есть. Если передумаешь – позвони.
Он медленно повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.
– Хочешь знать, что случилось? В последний раз?
Она остановилась и посмотрела на него. Его взгляд был холодным и бесстрастным.
– Да, – ответила она.
– Я нашел его.
Нина почувствовала, как мурашки побежали по спине.
– Кого нашел?
– Я выслеживал его две недели. В конце концов я пришел к нему домой. Я видел, как он наблюдает за другими девочками. И больше не мог это так оставить.
Нина не знала, сесть ей или продолжать стоять.
– И что произошло?
– Он все отрицал. Но я знал, что это он, и теперь уже он знал, что я его вычислил. Это был он, но у меня не было доказательств, а он мог сбежать. Я провел вместе с ним два дня. Но он все равно не сказал мне, где она.
– Джон, только не говори...
– Я его убил.
Нина уставилась на него и поняла, что он говорит правду. Она открыла рот, затем снова закрыла.
– А потом, два дня спустя, прислали свитер и записку.
Неожиданно он сгорбился, словно от невероятной усталости, и отвернулся. Когда он снова заговорил, голос его звучал сухо и бесстрастно:
– Я убил не того. Что ты будешь теперь делать – решать тебе.
Нина повернулась и пошла прочь по бульвару. Она усилием воли заставляла себя не оглядываться, пытаясь сосредоточиться на вершинах пальм, покачивавшихся на легком ветру в нескольких кварталах впереди.