Солнечный щит
Шрифт:
— О, Тамзин, — прошептал он, и я поняла, что у него, как и у меня, не было других слов. Его дыхание дрогнуло, он сжал ее крепче. — О, Тамзин.
Я слышала, как Веран переминался с ноги на ногу, плюхая грязью. Его лошадь фыркнула, грызя уздечку.
— Ты собирался искать нас? — спросил, наконец, Веран.
Яно поднял голову от моей шеи, но все еще смотрел на меня.
— Что?
— Та карета… ты собирался искать нас?
— О… нет. Это не для меня, — он вдруг побелел и поднял голову. — Нет… прости. Это для
— Да? Элоиз. Она…
— Сильно больна, — ответил Яно. Но… Веран, стой!
Но Веран побежал к почтовой станции, потащив лошадь за собой. Яно окликнул его снова, но то ли звук проглотил дождь, то ли Веран просто игнорировал его. Яно повернулся ко мне.
— Они попали сюда утром, — сказал он. — Их привели — изгнали. Посол в ярости. Но, Тамзин, в Пасуле стражи. Они обыскали мою комнату. Если бы я не был в городе, они схватили бы меня. Они узнали о тебе. Кто-то… кто-то знает. Кто-то против нас. И я не… — его лицо медленно бледнело от осознания. — И я не думаю, что мы можем вернуться.
Он ждал, как обычно, моего ответа, что я разовью его мысли. Но я не ответила.
Я не могла.
Он поднял холодные пальцы, задел мою щеку, мои губы. Он склонился, но в последний миг подвинулся и поцеловал уголок моего рта.
Он отклонился.
— Но ты тут. Ты вернулась. И мы снова вместе.
Он выудил из кармана мой си-ок, янтарный, который я попросила, когда получила титул от короля. Я повернула его и потерла большим пальцем три стеклянные бусины — зеленая от матери, голубая от отца. Жёлтая — моя. Охра была не популярным цветом среди титулованных — сложно сочетать, непросто щеголять. Если сделать светлее, будет болезненный цвет, а темнее — грязный. Но правильный оттенок был чудесен.
Я подумала, что это было поэтично, когда выбрала этот цвет.
Теперь это ощущалось узко. Я построила для себя маленькую коробочку. Я туда уже не влезала.
Я надела браслет на запястье, и он свободно свисал там. Яно сжал мои пальцы.
— Все… все будет хорошо, — сказал он.
Я хотела заставить его думать головой, разобрать все по шагам. Я хотела рассказать ему о Наймах и Пойе, о вопросах без ответа, бросающих на нас тень.
Но не могла. И я сказала единственное, что могла:
— Уа.
44
Веран
Почтовая станция была полна света и шума. Я бросил поводья Кьюри на столбик и прошел, хлюпая, к двери, вода стекала с меня. Внутри работники носили багаж к боковой двери в амбар с каретами. Ро стоял посреди всего, спорил с управляющим почты и выглядел недовольнее, чем я обычно его видел. Элоиз сжалась на стуле у камина, укутанная в одеяло.
Свет, она похудела, обычно округлые щеки стали впавшими. Ее кожа побледнела
Я пошел вперед, надеясь, что Ро отвлечен и не заметит меня сразу, но не вышло. Он посмотрел на меня сверкающими глазами, и все его тело охватил шок.
— Веран! — воскликнул он, а потом закричал. — Веран!
Я вскинул руки.
— Простите, Ро, но если мне позволят объяснить…
Глаза Элоиз приоткрылись, и она приподняла голову.
— Веран!
Ро пошел мимо рабочих ко мне, и я не знал, хотел он обнять меня или задушить.
— Чем, ради пылающего и слепящего Света, ты думал? — заорал он.
Значит, задушить. Я использовал то, что он обходил рабочих, и поспешил к Элоиз, к ее стулу, словно то место было безопасным.
Ро не медлил, тут же повернулся и пошел за мной.
— Убежать одному в пустыню? — возмущался он. — Ты знаешь, что твоя мама с нами сделает?
— Но я в порядке, — выдавил я, замерев за стулом Элоиз. — Я в порядке, и я сделал это — вернул Тамзин, ашоки, из-за чего все разваливалось…
— О, все развалилось, — он замер, не зная, в какую сторону я пойду из-за стула, а потом остановился посередине. — Это стало международным инцидентом — нас официально выслали, и это не худшее. Тебя назвали заговорщиком против моквайского трона и врагом двора, и только удача позволила мне договориться о высылке, а не тюрьме для всех нас. Думаешь, это все? Ты подумал, как выглядел побег с принцем за недели до его коронации для двора?
— Я думал, это поможет, — прохрипел я, криками он мог соперничать с мамой. Я сжался за Элоиз. — Мы с Элоиз… мы думали, это поможет.
Но это было не честно. Элоиз не говорила мне убегать. Она приподнялась из одеяла и повернула голову ко мне. Ее голос был тихим, и я подумал, что она попытается защитить меня, успокоить всех. Но стоило Ро замолчать для вдоха, она прошептала:
— Я так сильно на тебя злюсь.
Это распалило Ро больше.
— Ты подверг всех опасности, Веран. Будь ты моим сыном…
— Но я не ваш сын, — я чуть выпрямился. — И… и я сделал то, что считал правильным, и я не убежден, что это не так. Если бы вы просто послушали, сели и поговорили со мной, Яно и Тамзин, стражами, кто бы ни тянул за все эти нити…
— Свет, нет, — сказал Ро. — Нам дали время до конца часа покинуть Моквайю, пока нас не арестовали. Мы сядем в ту карету и отправимся на скорости по Феринно. Ты можешь ответить Сенату Алькоро, а потом родителям. Мне нужно позаботиться об Элоиз, и нам все еще повезло, — он пронзил воздух пальцем. — Ты сядешь и останешься на месте, пока мы не будем готовы уехать.
Он пошел к работникам и за боковую дверь, хлопнул ею так сильно, что карта пустыни соскочила с крючка на стене. Я подавленно опустился на стул рядом с Элоиз.