Солнечный щит
Шрифт:
Сиприянин сжал мое запястье, но я высвободила руку.
— Я сказала, не трогай меня, старик. Веран, что происходит? Где Сайф? У нас проблемы?
Но мужчина снова поднял ладони к моему лицу, остановился у моего подбородка, когда я отпрянула.
— Я серьезно, — предупредила я. — Я начну драться.
— Мойра, — снова сказал он. А потом — пылающий Свет — он заплакал. Этот старик, в комнате людей. Он потянулся к моей ладони, и я отдернула руку и обошла его. Он повернулся, словно был привязан ко мне нитью. — Мойра, — сказал он в третий раз.
— Хватит
Но никто не двигался. Мужчина поманил рукой.
— Элоиз, прошу, милая, подойди сюда.
Фигура в одеяле встала сонно со стула, одеяло соскользнуло с ее плеч. Она выглядела болезненно, ее щеки были впавшими, а под глазами пролегли тени, этим она напоминала Уит в лагере. Но я заметила, каким хорошим было ее платье для путешествия, жемчуг в ее ушах и золотую вышивку на ленте, удерживающей ее кудри. Она, наверное, ухаживала за волосами так, как я и мечтать не могла.
Я отодвинулась, надеясь, что она не собиралась тоже меня трогать, но теперь мне мешал угол стола. Я оказалась в тупике, и это мне не нравилось. Я ощущала себя как заяц в капкане. Девушка смотрела на мое лицо. Веснушки были на ее носе и у глаз.
Старик все еще плакал, тянулся пальцами ко мне.
— Великий Свет.
— Хватит, — сказала я. — Сядьте. Оставьте меня в покое.
Я посмотрела на Верана, но он быстрым движением закрыл лицо ладонями, прижал их ко рту, носу и глазам. Моквайец смотрел то на меня, то на нежную девушку в шаге от меня. Тамзин пошевелилась первой, бросила перо на столе и встала со стула. Она схватила карту Феринно и протянула ее. На пустом месте недалеко от Трех линий она написала два слова большими буквами в спешке.
«ЛАРК — МОЙРА».
— Мойра, дорогая, — сказал сдавленно сиприянин. — Ты — моя дочь. Ты — сестра Элоиз. Тебя украли у нас в Матарики пятнадцать лет назад. Помнишь это? Мы тебя искали, твоя мама и я — мы искали годами.
Я посмотрела на Верана, не понимая, почему никто не прерывал этот бред. Веран должен был знать правду. Тамзин знала меня меньше дня, и она была голодной и не в себе. Остальные меня раньше не видели. Но мы с Вераном путешествовали почти шесть дней, и он такого не говорил.
Хотя… может, потому он настаивал, чтобы я прибыла в Пасул?
И где был Сайф?
Волоски на моей шее встали дыбом.
— Это глупо, — сказала я. — Веран, скажи им прекращать. Я думала, у нас были дела.
Он пошевелился, но лишь убрал ладони ко рту, глядя на меня поверх пальцев.
Старик вытер мокрые щеки, а потом снова коснулся меня — поймал мою ладонь руками.
— О, Мойра… любимая. Ты почти не изменилась. Ты так похожа на сестру, на мать. У тебя все еще есть тот смешной круг веснушек на животике? Мы на нем учились считать.
«Раз, два, три, четыре, пять, шесть».
Он склонился, и я ощутила запах кофе и корицы.
Я развернулась, вырвала руку из его хватки и сделала три шага к двери. Люди закричали за мной, но я открыла ее ногой и закрыла, не дав никому меня
Прямоугольник желтого света упал на грязь, делая мою тень длинной. Голоса зазвучали, кричали то чужое имя, кричали мне остановиться. Голос старика был громче всех, но с ним кричала и девушка, голос был юным и милым, без хриплых ноток пустыни.
Я не остановилась и не повернулась. Я сорвала поводья Джемы со столбика и запрыгнула на ее спину.
Плеск, и ладони сжали мое колено.
Мне надоели прикосновения, когда я этого не хотела. Я ударила твердым носком сапога. Веран отдернул руку, схватился за локоть.
— Ларк, стой. Прошу, подожди, — он смотрел на меня, и я видела, что он искал взглядом. Я напряглась. Я не хотела, чтобы он искал потерянную принцессу в моем лице.
Он понимал эмоции на моем лице лучше меня, потому что посмотрел мне в глаза.
— Я не знал, — сказал он. — Клянусь, Ларк.
Старик вышел, направился ко мне, протягивая руки. Я быстрым движением вытащила меч из ножен, подняла выше. Веран отскочил, вздрогнув.
Я опустила меч и шлепнула по крупу его лошади.
Кьюри вздрогнула и бросилась по дороге к верхней части города, поводья развевались. Веран развернулся, глядя ей вслед, а потом повернулся ко мне, раскрыв рот:
— Стой! — выпалил он.
— Нет! — я вернула бандану на нос и сжала бока Джемы. Она бросилась вперед, разбрасывая грязь. Крыс побежал за мной.
— Стой! — кричал Веран за мной. — Ларк, стой!
Я не остановилась, а он не мог погнаться. Джема разогналась, и мы помчались мимо таблички Пасула в пустыню, пригибаясь под бушующим небом.
46
Веран
О, Свет. О, Свет.
О, благословенный Свет.
Я смотрел на табличку, стоя по лодыжки в грязи, а Ларк скрылась за дождем. Я сжимал дерево, тяжело дыша. Вода стекала с меня. Снова раздался гром, молния ударила по земле, но Ларк пропала.
Плеск за мной, и Ро поравнялся со мной. Я прижался спиной к табличке, но он уже не злился. Его глаза были широко открыты, будто разрезаны. Мама так говорила, но я теперь видел, как это.
Он глядел вперед, в дождь. А потом повернулся ко мне.
— Я не знал, — выдохнул я. — Я не понимал. Я н-не видел ее полное лицо. Она всегда была с черной краской на лице и банданой, — или я был в припадке… или на ней ничего не было. И всегда было это проклятое солнце…
Я представил лицо Элоиз рядом с лицом Ларк. Одно было гладким, без шрамов, с круглыми щеками, сияющими глазами, с нежной смуглой кожей. Другое… грубое, с впавшими щеками, с загорелой кожей и молнией в глазах. Нежные кудри, длинные пряди, отличающие золотом. Но я видел тот же изгиб носа, веснушки, карие глаза… глаза Ро…