Солнце мертвых
Шрифт:
– Я знаю, что говорить, – Кнутобоев продолжал внимательно разглядывать лицо на полу, – не беспокойся, мне поверят. К тому же в милиции работает Коля Тарасов, мой школьный друг. Он меня с детства знает. Уж он-то в моей правдивости не усомнится, не то что некоторые. – И он язвительно посмотрел на жену.
– А если это лицо исчезнет? – не сдавалась та.
– Исчезнет? – Он задумчиво уставился на портрет на полу. Ему показалось, что изображение начинает бледнеть.
– Неси скорей фотоаппарат, – закричал Аполлон жене. Та бестолково
Растерянные супруги стояли посреди сверкавшей белизной кухни.
– Что делать-то будем? – подавленно спросила Матильда.
– То, что я сказал! – отчеканил Кнутобоев. – Обратимся в милицию.
– Обращайся, – рассвирепела супруга, – только тогда тебя поставят на учет в психдиспансере, боюсь, что твоей педагогической карьере придет конец.
Кнутобоев растерянно молчал.
– Послушай, – сказала Матильда уже другим тоном, – пригласи ты этого Тарасова в гости, а уж тут за стаканом чая, за рюмочкой коньяка и расскажи ему все.
– Это идея! – воскликнул обрадованный Аполлон и бросился к телефону.
Николай Капитонович Тарасов несколько удивился, услышав в трубке приглашение Кнутобоева прийти к ним в гости. Аполлона, несмотря на его общеизвестное занудство, он, в общем-то, любил. Еще бы. Пять лет за одной партой, да и потом жизнь не раз сталкивала их.
Более того, именно Тарасов подыскал Кнутобоеву место в музыкальной школе молодого города, помог пробить квартиру, словом, устроил жизнь. Они довольно часто встречались, однако звонок в столь ранний час был неожидан.
– А что случилось-то? – спросил Тарасов.
– Да ничего, – в голосе Аполлона сквозь обычную суховатость звучала растерянность, – приходи, выпьем, вспомним молодость. Матильда по тебе соскучилась.
При упоминании Матильды глаза Тарасова блеснули. Он давно был втайне неравнодушен к жене своего школьного товарища. Приятное лицо, аппетитная фигура… Да и не святая – судя по кое-каким слухам, доносившимся до него. Вот только общались они мало. Тарасов, несмотря на майорское звание и должность заместителя начальника уголовного розыска города, был холост, и поэтому приятели чаще собирались у него: свободно, никто не мешает.
– Ну что же, приду, – коротко ответил Тарасов.
Однако когда он вечером увидел лицо своего школьного товарища и его жены, он понял, что приятного вечера не получится.
– Так что же все-таки случилось? – вместо приветствия спросил он.
Во время рассказа Кнутобоева Тарасов несколько раз пытливо вглядывался в его лицо, не разыгрывает ли.
«Вряд ли, – решил он, – Аполлон не из тех людей, кто способен на розыгрыш. Однако что бы все это значило?»
Он походил по кухне, задумчиво разглядывая сверкающий пол. Супруги смотрели на него почтительно и выжидательно, словно были уверены, что вот сейчас разрешатся все загадки.
Однако Тарасов
Вообще во все эти паранормальные явления он не верил. Всегда считал россказни о так называемых чудесах вздором, выдумкой людей с психическими отклонениями. Когда случалось читать о чем-нибудь подобном, скептически морщился: мол, знаем мы все эти оккультные тайны.
Однако на этот раз неизвестное было рядом, и отмахнуться от него было непросто.
«Может быть, они оба чокнулись?» – мысль эта назойливо стучала в мозгу и была весьма кстати, поскольку все объясняла. Он еще раз пытливо взглянул на хозяев.
Аполлон, видимо, понял смысл взгляда, потому что сказал:
– Конечно, Коля, я бы на твоем месте тоже заподозрил нас в ненормальности, однако, поверь, все, что мы рассказали, имело место на самом деле.
Тарасова рассмешило это «имело место». Засмеялись и супруги, сначала натянуто, потом более весело.
– Я верю, что все рассказанное вами имело место, – он сделал ударение на этой фразе, – однако пока не увижу сам, вы уж извините, не поверю. Не тот, знаете ли, случай.
У супругов разочарованно вытянулись лица.
– Но как же… – начала было Матильда.
Тарасов перебил ее:
– Если ничего подобного больше не повторится, считайте, что вы стали жертвой галлюцинации, и лучше помалкивайте.
Супруги дружно закивали головами.
– Но если, – продолжал Тарасов, – все эти чудеса повторятся вновь, звоните, я тотчас буду у вас. Советую также держать под рукой фотоаппарат. Я понимаю, что вы ждали от меня разгадки, но уж извините, не в моих это силах.
С тем он и откланялся.
По дороге домой он размышлял, уныло поглядывая по сторонам.
Стояла поздняя осень. Накрапывал мелкий, холодный дождик. Низко нависшее серое, в клочьях туч небо давало понять, что дождь вот-вот перейдет в снег.
На улицах, несмотря на воскресный день, пустынно. Ряды одинаковых серых домов тянулись вдоль бесконечной улицы, уходящей бог знает куда. Окна домов, затянутые влагой, были слепы, и от этого огромные дома казались вымершими.
Конечно, это не так. Там, за мокрыми стеклами кипела жизнь.
Тарасов усмехнулся, произнеся про себя слово «кипела».
Какое уж там кипение. Скорее тление. Он представил себе обычную двухкомнатную малометражку. Мирно похрюкивает телевизор, вещая, что в закрома заложен небывалый урожай. Возится на кухне хозяйка, утирая с лица пот. Глава семьи на диване лениво перелистывает газету, играют на полу дети; тишь да гладь… И так почти в каждой квартире.
Ну, может, где выпивают, поют хриплыми, визгливыми голосами песни, унылые и бессмысленные. И только матерные частушки выходят у исполнителей свежо и задорно. Городу этому всего два десятка лет, а жизнь здесь устоявшаяся, будто ему несколько сотен. Болото.