Солнце мертвых
Шрифт:
Наконец проложили в вековом лесу несколько просек, и дело закипело.
На старое кладбище первыми наткнулись геологи. Они с любопытством походили среди диковинных обелисков. Заглянули в разрушенную часовню. Побывали здесь и проектировщики. Они нанесли кладбище на свои кроки и отметили в докладной записке, что при плановой застройке кладбище будет очень мешать и его, видимо, придется снести. Однако они упомянули, что захоронение старинное и не худо бы пригласить для консультации историков, что и было сделано.
Приехал молодой парень из областного краеведческого музея, задумчиво
– К чертовой матери! – сказал главный инженер. Что и было исполнено. Подогнали бульдозер, и стальные ножи пошли бороздить вековые руины. Вмиг смели в сторону мраморные и гранитные обелиски, сровняли с землей часовню. Площадка была готова. На другой день приступили к закладке фундамента огромного двенадцатиэтажного многоподъездного дома, числившегося у строителей под номером 13. Вроде чего особенного – закладка фундамента, а к площадке сбежалась вся стройка. Каменщики, отделочники, монтажники – все столпились у края площадки в молчании, наблюдая за происходящим.
– Нехорошо могилки рушить, – громко сказала пожилая малярша, ни к кому конкретно не обращаясь. Приглушенный шумок пошел по рядам. И вот ковш экскаватора врезался в жирный кладбищенский чернозем. Общий вздох пронесся между людьми.
Почему?
Ведь большинство из них не верило ни в бога, ни в черта. Да и ни у кого не лежали в этих могилах не только родственники, а и отдаленные предки. Однако человек остается человеком. Нельзя спокойно смотреть, как сносятся церкви, рушатся памятники, разрываются могилы.
Первые ковши были наполнены обычной землей, потом земля пошла вперемешку с трухлявыми досками, обрывками ткани и костями. Костей было много, значительно больше, чем предполагалось. Видимо, кладбище было очень древнее, и захоронения наслаивались одно на другое. Кости сыпались из ковша черно-желтым дождем, и многим стало не по себе. Один череп отлетел далеко в сторону и подкатился к самым ногам прораба, стоящего впереди всех. Его пустые глазницы смотрели на людей зловеще и печально.
Пожилая малярша молча сплюнула и, круто повернувшись, стала выбираться из толпы. За ней повалили и остальные. Над кладбищем взвилась стая неведомо откуда взявшихся ворон. С пронзительными криками птицы летали над потревоженным прахом. Казалось, вот-вот произойдет неприятность. Так оно и случилось.
Внезапно экскаватор с надрывным гудением стал заваливаться набок, а потом рухнул, провалился в какую-то яму. Торчали только крыша да стрела с ковшом. Люди, отошедшие было, снова бросились к яме.
Из нее были слышны глухие крики машиниста. Скоро они смолкли. Двигатель машины продолжал работать.
– А ведь он там угорит, – встревоженно сказал прораб. – Ну-ка, ребята, бегите за веревками.
Вскоре несколько добровольцев, обвязав лица мокрыми тряпками, спустились в яму, и через несколько минут они вытащили из кабины потерявшего сознание машиниста. Двигатель заглушили.
– Там какое-то подземелье, – рассказывал любопытным один из добровольцев. – Пол и стены кирпичом выложены.
Прораб досадливо морщился. Надо было как-то доставать экскаватор.
Но работы продолжались своим чередом. Траншеи были проложены, и вскоре появился фундамент будущего дома. Но долго еще под сапогами
Поговаривали, что случались находки и поценней. Но так ли это, никто точно не знал. Особенно упорным был слух, что бетонщик Порфирьев нашел массивную золотую цепь с еще более массивным золотым крестом. На все расспросы Порфирьев округлял глаза и отрицательно мотал головой. Вскоре он рассчитался и совсем уехал со стройки.
Эти слухи привели к тому, что по ночам возле котлована стали мелькать какие-то тени с фонариками. Новоявленные кладоискатели шныряли среди разрытых могил. Как-то утром в одном из котлованов был найден труп, который был насквозь проткнут куском прута от старинной ограды. Это был свой парень, хорошо известный на стройке. Приезжала милиция, долго разбирались, но пришли к выводу, что молодец споткнулся в темноте и сам напоролся на прут.
Как бы там ни было, а ночные кладоискатели исчезли.
Дом постепенно рос, но на его строительстве случались разные мелкие, а то и крупные происшествия. То вдруг завалятся только что сложенные кирпичные перегородки, то рухнет с высоты бадья с раствором. Да мало ли что еще случалось на возведении злополучного объекта!
И все же дом был закончен, пущен, как водится, в срок, и в него начали заселяться жильцы.
Все кругом заасфальтировали, разом выросли другие дома, но старое кладбище нет-нет да и давало о себе знать.
То вдруг среди мусора отыщется древний мраморный обелиск со стершейся надписью, то на детской площадке среди желтого песка ребятишки откопают череп.
Но жители не обращали на эти незначительные мелочи внимания. Они стремились устроить свой быт. Обзаводились мебелью, машинами, красивыми люстрами. Словом, спешили жить.
Тем временем был построен завод, за ним еще один. Вчерашние строители частью разъехались, частью стали работать на заводах. Нравы в Светлом стали мягче, женского полу было уже в достатке, словом, он стал обычным обжитым городом, каких сотни на нашей Родине.
А деревушка Лиходеевка, зажатая между одинаковыми серыми громадами, продолжала существовать своей особой, неведомой окружающим жизнью. Несколько раз ее пытались снести под предлогом, что вроде мешала она оживленному движению, потом появилось мнение, что не вписываются эти ветхие домишки в привычный облик социалистического города. Однако всегда что-то мешало: то не могли выделить квартир для переселения обитателей слободки. То выяснялось, что место, где она стоит, почему-то не подходит для строительства. Всегда какие-то обстоятельства препятствовали сносу.
Так и стояла деревушка в окружении столетних лип, и крошечная улочка в ней была обычной, деревенской, незаасфальтированной. Кукарекали по утрам петухи, блеяли козы, и окружал ее будто незримый забор. Редко-редко можно было увидеть в ней постороннего человека.
Но вернемся к дому номер тринадцать. Он сохранил этот номер, как вы помните, полученный еще при строительстве. Дом номер 13 по проспекту Химиков, двенадцатиэтажный, восьмиподъездный, вмещал в своем бетонном нутре тысячу с лишним человек, самых разных: рабочих, инженеров, продавцов, учителей, врачей, партийных работников – кого здесь только не было.