Солнце мертвых

Атеев Алексей Григорьевич

Однако сейчас был именно тот случай, когда майор решил идти ва-банк и рассказать о случившемся Ивану. Не поверит – ну и черт с ним, а поверит – тем лучше. Поднявшись в лабораторию и уединившись с Куликом в крошечном кабинете, увешанном множеством фотографий странного и зловещего вида, Тарасов начал свое повествование.

На протяжении всего рассказа выражение лица Ивана несколько раз менялось. Сначала он смотрел на Тарасова с насмешливой улыбкой, мол, разыгрывает, затем с возрастающим любопытством, наконец

лицо его стало серьезным и недоверчивым.

– Так ты утверждаешь, что все рассказанное – реальность?

Тарасов молча кивнул, слов не было, он все их использовал, живописуя произошедшие события.

– Что, и кассета со снимками при тебе?

Тарасов молча достал из кармана кассету.

Кулик повертел ее, посмотрел на майора.

– Приходи минут через сорок, тогда и поговорим.

Некоторое время майор безучастно слонялся по кабинетам, наконец почти бегом поднялся в лабораторию.

Иван с чрезвычайным любопытством разглядывал еще мокрые фотоснимки.

– Темноваты, – недовольно сказал он, однако голос его дрожал от любопытства.

Тарасов взял один из отпечатков. Так и есть – знакомое лицо, местами как бы замазанное черными пятнами, очевидно, кровью.

– Теперь ты мне веришь? – спросил он у Кулика. Тот продолжал молча разглядывать снимки. Внезапно он метнулся в свой кабинетик и выскочил оттуда с большой сильной лупой. Теперь с помощью лупы он принялся рассматривать самую большую из отпечатанных фотографий.

– По-моему, – задумчиво сказал Кулик, – здесь проступают еще какие-то изображения. Они как бы на заднем плане, и их очень плохо видно, однако они есть. Мне кажется, что тоже лица.

– Дай-ка посмотреть, – Тарасов взял лупу и стал пристально всматриваться в мутноватую поверхность фотографии. И действительно, создавалось впечатление, будто на основной портрет – лицо мужчины с бородой был как бы наложен контур какого-то лица, а может быть, нескольких лиц.

Кулик засопел, вырвал у него из рук лупу и снова впился взглядом в снимок.

– Послушай, Николай Капитонович, – Кулик отложил лупу и пристально посмотрел на Тарасова, – а может быть, это все-таки мистификация?

Майор хмыкнул:

– Сегодня не первое апреля?

– Да нет… – Иван снова взял лупу и стал рассеянно вертеть ее в руках.

– Я не тебя имею в виду. Эти люди, у которых…

– Эти люди не способны на мистификации, – перебил его Тарасов. – Тем более на столь изощренные. Но даже если это и мистификация, то какая у нее цель?

– Ну, – Кулик усмехнулся, – не мне тебе рассказывать о целях…

– Кнутобоевых я знаю очень давно, ничего подобного за ними не замечалось, с Аполлоном мы друзья со школьной скамьи, поверь мне, он никогда не был склонен к розыгрышам.

– Ну что ж, придется поверить, – Кулик внимательно посмотрел на майора. – А нельзя

ли побывать в этой загадочной квартире?

– Хозяева на работе, но мне дали ключ.

– Ну так поехали.

Через некоторое время «Запорожец» Кулика остановился возле знакомого дома. Тарасов с удивлением посмотрел на толпу возле подъезда.

«Почему народ собрался?» – недоуменно подумал он.

– Это что же, – Кулик указал на старушек, – очевидцы происшествия?

– Я и сам не пойму, никто не знает, – Тарасов удивленно закрутил головой, разглядывая собравшихся. – Не может быть, чтобы Кнутобоевы разболтали.

– Милиция, милиция, – зашелестело в толпе.

Старушки отпрянули, и оба сыщика вошли в подъезд.

– Ведь мы в штатском, откуда они знают?

– Уж эти знают, – хмыкнул Тарасов. Щелкнул замок, и они вошли в квартиру № 49.

– Вот здесь, – Тарасов ткнул пальцем в кафельные плитки.

Кулик опустился на колени и стал пристально изучать пол. Потом он достал из кофра мощную переносную лампу. Яркий свет залил кухню. Все с той же лупой Иван ползал по полу минут двадцать.

– Ничего, – наконец сказал он, – ни единого следа.

Тарасов мрачно кивнул.

– Слушай, – Кулик вопросительно уставился на майора, – а почему у них пол кафельный?

– Ты же знаешь, как у нас строят, – Тарасов неторопливо закурил. – Когда они сюда въехали, пол был отвратительный. Весь ходил ходуном. Ну они сразу же начали ремонт. Те же плотники привели квартиру в порядок, конечно, не бесплатно. А на кухне вообще деревянный пол содрали, положили кафель.

– Понятно, – Кулик постукал по кафелю костяшками пальцев, – а там, под полом, что – подвал?

– Да нет, подвалов в таких домах не бывает. Там небольшое пространство, ну, может, метр-полтора высотой, а дальше фундамент.

– А ведь этот дом стоит на месте старого кладбища, – вдруг вспомнил Кулик.

– И что же?

– Да ничего. – Кулик задумчиво поковырял спичкой в зубах.

– Я сам думал про это кладбище, – Тарасов глубоко затянулся. – Что-то когда-то я слыхал про него, а что – не помню.

– Я знаю эту историю, – сказал Кулик и сел на белоснежный табурет.

Старушки на улице почти прильнули к окну.

– Не могу сказать, правда или вымысел, – продолжал Кулик, – однако история эта достаточно неприятна.

– Ну не тяни, – подбодрил его майор.

– Смысл ее в том, что при этом кладбище издавна обитала какая-то колдовская секта.

Некая любительница грибов из областного центра случайно стала свидетельницей их тайных церемоний, за что и была заживо похоронена. К счастью, ее удалось спасти.

– Я что-то такое слыхал. – Тарасов даже закашлялся, подавившись табачным дымом. – И это правда?