Солнце цвета меда
Шрифт:
С той стороны, где должны были находиться головы, донеслись громогласные кашляющие звуки. Огромное тело шевельнулось, земля ощутимо вздрогнула.
– Ну что, зарубим тварь, чтобы не мучилась? – предложил Нерейд. Лицо его раскраснелось, глаза азартно горели, – Когда еще такой шанс завалить дракона… ну змея будет?
– Как ты его зарубишь? – возразил Эйрик. – Погляди, чешуя какая! Ее ничем не проткнешь! День будешь мучиться, пока одну шею перережешь! Лучше убраться подобру-поздорову, пока он нас не заметил… Что скажешь, конунг?
– Я повторяю, мы здесь не для
Змей захрипел сильнее, кашель донесся вновь, такой мощный, словно простуда одолела горный хребет и тот прочищал горло, заваленное камнями. Земля тряслась как драккар в бурю.
– Вы как хотите, а я останусь тут и попробую его вылечить! – твердо сказал Ингьяльд.
– Ты свихнулся? – Нерейд тряхнул рыжей гривой. – Он тебя сожрет сразу, как увидит. Это ж тварь безмозглая, хищная!
– А вот за тварь безмозглую ответишь, – прорычал кто-то гнусаво. Над спиной змея показалась громадная, как телега, зеленая морда. Белесые глаза размером со щиты заливала муть, в ноздрях что-то пузырилось но острые белые зубы, длиной превосходящие кинжалы, внушали уважение. – Тебя… съем… сразу… Апчхи!
Викингов обдало зловонным смрадом, комки слизи размером с ежей полетели во все стороны. Чмоканье раздавалось такое, словно отряд быков маршировал по большому котлу, наполненному густой кашей.
– Э, будьте здоровы, – сказал вежливый Ингьяльд, вытирая лицо.
– Спасибо. – Рядом с первой головой показалась вторая. Благодаря длине шей змей мог запросто заглядывать себе за спину.
– Да… Плевал на меня верблюд… – Нерейд стоял, весь покрытый зеленой слизью, словно сутки побарахтался в яме с отбросами, на лице его сердито блестели темные глаза, – даже мангас как-то сморкался в мою сторону, но все равно это было не то, совсем не то…
– Будешь знать, как обзываться! – злорадно прорычала третья голова, самая большая. – А… а… апч…
Огромная пасть, похожая на вход в пещеру, распахнулась для чиха, в ней дернулся красный язык. Викинги кинулись врассыпную. Ивар поспешно отскочил, прикрываясь щитом.
Но шума и извержения соплей не последовало. Зуд в носу рассосался сам собой. Самая большая голова с шумом втягивала воздух, кривилась, шевелила ноздрями, в каждую из которых легко протиснулся бы заяц. Первой, гудя по мутному взору, было совсем худо, так что в разговор вступила вторая.
– Кто вы такие будете?.. – спросила она, пустив из пасти тонкую струйку дыма. Скорее всего, для солидности,
– Путники, – степенно ответил Ивар и на всякий случай добавил: – Люди.
– Что не песиголовцы, сам вижу. – Вторая голова мелко захихикала, пока не подавилась смехом и не зашлась в кашле. Первая и вовсе пропала из виду, а третья рассматривала викингов с каким-то зловещим интересом, подозрительно похожим на кулинарный. – А зачем обидными словами ругаетесь?
– Это мы от невежества, – объяснил Ингьяльд, тщетно пытающийся стереть сопли с кольчуги, – Приняли вас за тупого дракона…
– Чего ты с ними болтаешь? – спросила самая большая голова. – Давай съедим, и вся недолга!
– Когда болеешь,
– А вон кони! – не сдавалась большая голова. Она яростно клацала челюстями, пускала слюни и выглядела ужасно голодной.
– Как ты за ними гоняться будешь на трясущихся лапах? – прохрипела невидимая для людей первая голова, потом вновь чихнула, – К тому же я слышал, что один из них собирался нас лечить…
– Это правда? – Потертая голова посмотрела на людей с любопытством.
– Я бы попробовал, – без особой охоты сказал Ингьяльд, – Сделал бы отвар…
– Ужин отменяется, – потертая голова строго посмотрела на большую, та разочарованно зашипела и отвернулась, – а вы, люди, занимайте место вон там, у озера. Когда будет готов твой отвар?
– К полуночи.
– Приступайте, – благосклонно кивнула потертая голова. – А мы будем следить.
Она исчезла, громадное тело дрогнуло, взвился и опал хвост, длинный, слоено вековая сосна. Чешуйчатый зверь извернулся, приподнялся, стали видны лапы, мощные и короткие, как у ящерицы, блеснули острейшие когти, способные дробить камни.
– Клянусь Йормунгандом, он чудовищно велик! – Нерейд, забыв про то, что весь вымазан слизью, восхищенно уставился на змея. Тот походил на покрытую зеленой чешуей гору.
– Помните, мы будем следить! – громыхнуло из вышины, где на длинных, как мачты, шеях качались головы.
Одновременно распахнулись пасти, и вечернее небо рассекли три языка багрового пламени.
– Это чтобы ты лучше работал, – догадался Ивар. – Пойдем, лагерь разобьем.
Костер развели у самого берега круглого, как монета, озерца. Оранжевый, пламенный цветок отражался в тихой темной воде, а отражения искр летели вниз, в глубину, и гасли, будто наткнувшись на дно.
Ингьяльд отобрал самый большой котел, набросал туда каких-то вонючих трав, которые извлек с самого дна мешка. Теперь эриль сидел у огня, помешивая варево, которое негромко, но мощно булькало. Горький травяной запах плыл над степью, заставляя лошадей нервно фыркать. От него кружилась голова, а сердце гулко и мощно колотилось.
– Ты лекарство варишь или отраву? – поинтересовался Нерейд, который с помощью озерного песка пытался отчистить кольчугу от змеиных соплей. Судя по доносившимся время от времени ругательствам, дело продвигалось туго.
– Не задавай такие вопросы! Вдруг услышит! – Ингьяльд боязливо оглянулся туда, где в наступившей темноте угадывалась громадная туша трехголового зверя. Там время от времени рокотало, чувствовалось движение, иногда змей чихал, сотрясая землю и заставляя беситься лошадей. В иное же время, прислушавшись, можно было услышать, как хрипит у него в груди.
– Пусть даже услышит, – упрямо продолжал гнуть свое Болтун. – Что с того? Пить откажется – так ему же хуже!
Эриль пугливо озирался, но змей никак не показывал, что слышит человеческие разговоры.