Солнце цвета меда
Шрифт:
– На тебе была печать моего извечного врага! – прорычал волхв, точнее бог, гласивший его устами. Изо рта его вылетело облачко дыма, – Моего брата!
Ивар вспомнил огромный храм на острове Рюген, исполинскую фигуру Свентовита. Похоже, тот оставил на конунге отметину благословения, и это не прошло незамеченным..
– Но теперь печати больше нет! – сказал Чернобог. – Ты, воин, более
Ивар ощутил, как с плеч свалилась не то что гора, а целый горный хребет.
– Так что, если мы уйдем, ничего здесь не тронув, то покушений больше не будет?
– Да, если станете держать язык за зубами, – проревел бог.
– Хорошо, я обещаю, – Ивар сунул меч в ножны. – Но и ты поклянись стволом Мирового Древа, что твои слуги не причинят мне и моим воинам вреда!
– Клянусь! – От рева дрогнула земля, тревожно зашумели деревья.
– Тогда прощай. – Ивар развернулся и уже не видел, как рухнул без сознания на землю старый волхв, чье тело только что оставил Чернобог.
Конунг торопливо шагал прочь, и сердце его пело, точно соловей по весне. Теперь жизнь пойдет спокойно, как раньше, без вмешательства тех, кого называют богами…
ЭПИЛОГ
С серого неба сыпал легкий снежок. Длинные весла с плеском месили темную воду Волхова, которая через несколько дней покроется льдом. С каждым гребком струг приближался к берегу, на котором лежал Хольмгард.
Позади осталось длинное и скучное путешествие через всю Гардарики, проделанное в большой компании купцов. Этот обоз был последним из тех, что до зимы рискнули отправиться из Киева на север. Без приключений миновали земли многих племен, владения десятков князей.
Странствовать так было непривычно.
Струг ткнулся носом в причал, Ивар ловко перепрыгнул через борт. Под ногами скрипнули доски.
– Уф, наконец-то, – вздохнул Нерейд, оглядываясь, – Хоть и не дома, но уже ближе.
– Дома будем только к лету, – усмехнулся Ивар. – Сейчас своих бы найти!
Несмотря на холод, улицы Хольмгарда были такими
Ворота у дома Буслаева были распахнуты, а во дворе, вокруг телег, с которых сгружали бочки, суетился сам хозяин. Рыжая шевелюра была встрепана, а голос напоминал рев рассерженного льва.
– Быстрее, косорукие! Куда прешь, скотина? Тащи резвей!
Повернувшись на звук шагов, первый задира Хольмгарда недоуменно хмыкнул, а затем лицо его украсила широкая улыбка. Ее не портила даже черная дырка на месте одного из зубов, который Буслаеву явно выбили в очередной драке.
– Га, вернулись! – рявкнул он так, что сидящий на заборе кот с испуганным мявом метнулся в сторону, – Вот нажремся сегодня!
– Этого-то я и боялся, – лицемерно вздохнул Нерейд
– Эй, Арнвид, Гудрёд, спускайтесь! Тут ваш главный прибыл! – Васька орал так, что слышно его было, наверное, на берегах озера Ильмень.
В глубине дома прогрохотали шаги, и на крыльцо выскочил Арнвид. Он был в одной рубахе, плешивая лысина раскраснелась, словно ее облили кипятком, глаза счастливо сверкали.
– Вернулись, вернулись, – прошептал он. Сзади напирали, тесня старого эриля, другие викинги. Через их ряды протиснулся Гудрёд, на лице которого было написано величайшее облегчение.
– Уф, наконец-то, – сказал Меченый, – а то мне уже надоело с ними возиться! Как я…
Гудрёд замолк, глаза – его остановились, наткнувшись на пустое место за спиной конунга. То самое, где должен был стоять Эйрик.
– Не все вернулись, – сказал Ивар, ощущая, как в горле вспух комок, – Не все… Кое-кого Херьян забрал в свою дружину!
– А кое-кто еще повоюет и на земле! – высунувшись из-за плеча конунга, преувеличенно кровожадно заявил Нерейд, и двор огласился ликующими, воинственными воплями.
В романе использованы фрагменты произведений Авесты в переводе И. Брагинского («Ардвисур-яшт») и Старшей Эдды в переводе А Корсуна («Речи Гримнира»). – Примеч. автора.