Солнце цвета меда
Шрифт:
В вони Лычко почувствовал терпкую струйку. Ее запах нельзя было спутать ни с чем – воины Золотуштры до дрожи в коленках и до мокрых штанов боялись пробравшихся в башню врагов.
Лычко про себя улыбнулся и, развернувшись, потрусил вниз по лестнице. Нужно было разведать другие выходы.
Когда голова с оскаленной пастью и горящими глазами возникла над краем бочек, Ивар невольно вздрогнул. Лычко двигался совершенно беззвучно, даже в дверь ухитрился проскользнуть без скрипа.
– Вот напугал йотун мохнатый, – проворчал Нерейд. Волк лишь насмешливо оскалился,
– Ну что там? – нетерпеливо спросил Харек.
– Все перекрыто, – ответил русич, – У каждого выхода, на каждой лестнице отряды воинов. С ними колдуны. Пробиваться будем – положим многих, но и сами погибнем.
– Будущее хоть и героическое, но малопривлекательное, – сказал Нерейд, почесывая щеку. – Что делать будем, конунг?
– Погибать нам рано, – сказал Ивар. – Будем отсюда выбираться. Лычко, ты видел рядом окна?
– Есть одно, – кивнул оборотень.
– Вот через него-то… – Ивар вздохнул, без особого удовольствия вспомнив болтание на веревке в кромешной темноте, – мы и полезем вверх. Туда, где нас меньше всего ждут. Ингьяльд, ведь ты сможешь полетать еще раз?
– Попробую… – отозвался эриль без особой уверенности.
– Тогда чего сидим? – Ивар поднялся, – Пошли. Лычко, веди.
В коридорах было темно и тихо, шум шагов порождал шуршащее эхо. Казалось, что со всех сторон кто-то подкрадывается. Идущий последним Нерейд то и дело оглядывался.
Окошко оказалось узким, как бойница, и забранным металлической решеткой. За ней была тьма, на небе сквозь тучи кое-где проглядывали звезды. Туманными громадами вздымались силуэты гор.
– Кари, давай, – сказал Ивар – Только постарайся особенно не шуметь.
– Попробую… – Берсерк ухватился за прутья решетки, на руках его взбугрились громадные мускулы.
Тишину разодрал негромкий скрежет – и в решетке образовалась дыра, через которую мог протиснуться человек. Ингьяльд уже достал статуэтку, поставил на пол и расхаживал вокруг нее, бормоча и воздевая руки.
– Да, это вам не меч, – сказал Нерейд, с сожалением наблюдавший за эрилем, – его вынул из ножен – и сразу рубить можно…
Ингьяльд ничего не ответил, только забубнил громче. В окно ворвался порыв теплого, сухого ветра, напомнившего Ивару о далекой южной пустыне, и эриль, подхватив статуэтку, сияние которой померкло, полез в окно.
– Ждите, – сказал он и пропал во мраке.
– И зачем мы только влезли в это дело? – почесывая голову, проговорил Нерейд. – Сидели бы дома, пили бы пиво… И почему именно мы должны спасать родину? Что, нет других, более умелых или сильных? Да и боги на что? Шарахнул бы Тор молотом по этой башне – камушки бы раскатились ой как далеко…
– Молот Тора не для таких мелочей, – покачал головой Ивар. – И вообще, боги могут сделать что-то в Мидгарде только руками людей, ведь это наш мир. А насчет сильных и умелых… может, они и есть, да только сидят дома и пьют пиво или воюют где-нибудь в Брет-ланде или Серкланде… Каждому своя судьба!
– Да, с судьбой не поспоришь, – согласился
– Ингьяльд не подвел. – Ивар оглядел свое воинство. Дружинники выглядели оборванными, грязными и усталыми, словно полгода скитались по лесам и болотам, но глаза у всех горели. – Теперь дело за нами. Кари, ты первый.
– Это почему?
– Потому что если твоя задница застрянет в этом окошке, то мы изнутри тебя как-нибудь протолкнем, – объяснил конунг.
Берсерк долго примеривался, пыхтел, затем с кряхтением вдавился в дыру. Лез медленно. В какой-то момент Ивару даже показалось, что тот застрял. Раздался треск, и на одном из прутьев остался кусок ткани.
– Что за жизнь, – сказал Нерейд, глядя на него, – одни убытки!
Один за другим викинги исчезали за окном, веревка тряслась, словно припадочная змея, потом затихала, сигналя о том, что настала пора взбираться следующему.
Ивар, как и прошлой ночью, взбирался последним. Легко проскользнул между прутьев и повис над бездной, вцепившись в веревку ладонями, которые ободрал еще вчера. Медленно полез вверх, ощущая себя трудолюбивым муравьем, который карабкается по стволу исполинского дерева, перебирая лапками на скользкой, черной, блестящей коре. Дряхлым и очень уставшим муравьем, которому не хватает пары ног…
Лицо овевал прохладный ветер, но Ивару все равно было жарко. Вспотел так, будто в зимнем исподнем бегал по солнцепеку. Пот тек по спине ручьями, оставалось надеяться, что не капает вниз, подобно теплому соленому дождику.
В открывшееся окно, в которое, как язык в пасть, уходила веревка, втиснулся из последних сил. Тут, к, счастью, не было решеток, зато под ногой, когда ступил на пол, хрустнули осколки стекла.
– Разобрались, где мы? – поинтересовался конунг, восстановив дыхание
– Все там же, в башне, – радостно ответил Нерейд, – только чуть повыше!
– Очень умно, – пробормотал Ивар, оглядывая широкий коридор со сводчатым потолком, тянувшийся вдоль стены башни. Все тут выглядело иначе, чем внизу, – стены покрывала мозаика из разноцветных камней, пол выложен мраморными плитами.
– Мне тут не очень нравится, – сообщил Лычко. Вид оборотень имел тревожный и если бы находился в волчьей шкуре, то шерсть на его загривке стояла бы дыбом.
– Мне почему-то тоже, – хмыкнул Ивар. – Но деваться некуда. Разве что обратно в окно выпрыгнуть.
Обе стороны коридора выглядели одинаково, но Ивар без тени сомнения зашагал направо. Чувствовал, что тут, в верхней части башни, все дороги рано или поздно приведут к ее хозяину.
По правую руку попадались окна, широкие, застекленные. За ними простиралось небо. Сметенные ветром тучи исчезли, и сотни звезд высыпали на прогулку по черному лугу ночи. Мягкий свет падал на горы, серебрился на далеких, заснеженных вершинах.
Не прошли и полусотни шагов, как коридор закончился. Из полумрака выплыли массивные двери, на которых мрачно блестело металлическое кольцо размером с человеческую голову.