Солнце цвета меда

Казаков Дмитрий Львович

В руке бородач держал высокий кувшин, бесцветные глаза смотрели мутно.

– Клянусь подвигами Хлорриди! – ахнул стоящий рядом Нерейд. – Это же этот… Золотуха!

– Ты даже не помнишь моего имени! – В голосе старика прорезалась злоба. – А вот я очень хорошо запомнил вас, северные варвары!

Старик встал, пошатнулся, но тут же горделиво выпрямился, и в этот миг с глаз Ивара словно спала пелена.

Перед ними был Золотуштра, великий маг, с которым пришлось столкнуться во время путешествия в Багдад.

– Именно с того дня, как вы явились в мою башню, сошел я с тропы

праведности! – Золотуштра приблизился. Стало видно, что нос его отливает всеми оттенками сизого, а в бороде застряли крошки. Ивару даже показалось, что среди волос копошатся насекомые. – Дурной напиток, именуемый брагой, жестоко помутил мой разум!

– Э, а я не понял, – изумленно сказал Кари, – это что, он тут главный?

– А ты думал, что под солнцем есть еще кто-либо, способный на столь великие деяния? – Золотуштра горделиво выпрямился и улыбнулся, продемонстрировав гнилые пеньки зубов. Разило от него, словно из бочки с прокисшим вином. – Пусть я немного… выпиваю, все же я могуч!

Он потряс булькнувшим кувшином, поспешно приложился к нему. Вино текло по подбородку, бороде, капало на халат, кадык на тощей, старческой шее дергался, как попавшая в паутину муха.

– С ума сойти, – тихо проговорил Нерейд. – Это мы его тогда напоили, а он взял да и спился с тех пор…

– Всем бы так спиться, – так же негромко ответил Ивар, – Вон какую башню отгрохал. Да и война, разразившаяся в Степи, тоже его рук дело!

– Да, спился. – Золотуштра оторвался от кувшина, утер губы. Глаза были осоловелые, смотрели в разные стороны, – А виноваты в этом вы! Тот злодейский напиток, именуемый брагой, – Золотуштра еще раз потряс кувшин и, обнаружив, что тот пуст, досадливо его отшвырнул; глухо хрястнуло, на пол осыпались черепки, – породил во мне великую жажду… Демоны пьянства одолели меня…

Шатаясь, как драккар во время бури, он добрел до ложа и брякнулся на него так, что то заскрипело. Некоторое время молчал, точно собираясь с мыслями, а затем взгляд его прояснился, сверкнул злобой.

– Да, я пытался бросить пить! – Речь стала разборчивой и четкой, – Но не смог! И тогда я решил отомстить, уничтожить тех, кто придумал брагу, диких лесных славян!

– Вот зачем он гонит степняков на север! – ошеломленно прошептал Лычко.

– О, для этого пришлось сделать немало! – Золотуштра щелкнул пальцами, в руках у него возник новый кувшин, полный, судя по сытому бульканью. Маг зубами вытащил пробку. – Я покинул башню, в которой провел девятьсот лет, построил новую, в этих диких горах! Я добыл то, о чем помнил мало кто из мудрецов…

Золотуштра ловко запрокинул кувшин, широко раскрыл рот. Глотал вино жадно, словно верблюд, неделю шагавший по бесплодным пескам, воду. Во все стороны прянул густой винный запах.

– Это он про Наковальню Сварога, – с презрением пояснил Ингьяльд. – И как он только ее добыл, пьяница?

– Был бы трезвым тогда, ничего бы не вышло! – Маг рыгнул, утер губы ладонью. – А так я покорил Степь, поставил на службу всех, кто выжил! Мне подчиняются сотни тысяч воинов, и скоро в северных лесах не останется людей, умеющих гнать брагу! Пьянству – бой!

– Да он чокнулся. – На лице Лычко нарисовалось омерзение.

– Это

точно, – согласился Нерейд, – мы-то думали, что во всем виноват расчетливый злодей, а оказалось, что в черной башне засел и творит всякие пакости свихнувшийся пропойца…

– Какая разница? – пожал плечами Ивар. – Результат-то один. Слушай, маг, мы тебе в свое время навредили, согласен.

– Еще как! – Золотуштра осушил второй кувшин, лицо его покраснело, глаза налились кровью.

– Но те тысячи людей, которые сейчас из-за тебя гибнут, ни в чем перед тобой не виноваты! Помню я, что раньше ты не желал пачкать руки кровью.

– Все мы меняемся. – Золотуштра ухмыльнулся, почесал живот. Золотой колпак свалился с его головы обнажив потную, блестящую лысину. – Когда-то я следовал заветам Ахура-Мазды, и что? Пусть гибнут невинные, лишь бы совершилась месть!

– Надо было его еще тогда прирезать, – с сожалением проговорил Нерейд. – Хлопот было бы меньше…

– Но теперь ты можешь отомстить тем, кто нанес тебе ущерб! – продолжал убеждать Ивар. – Казни нас, пытай как угодно, но только прекрати эту войну!

– Прекратить? – Золотуштра уставился в потолок, огладил бороду. – Ни за что! Потому что мне нравится чувствовать себя вершителем судеб народов! Почти тысячу лет я жил затворником, настало время повести этот мир туда, куда нужно…

Маг встал, в его движениях почувствовалась неожиданная уверенность. Золотуштра шевельнул бровями, и облик его разительно переменился. С халата исчезли все пятна, борода улеглась блестящими прядями, взгляд очистился, а лысину скрыл новый колпак, черный, украшенный золотым шитьем.

Перед викингами стоял на самом деле великий маг. Впечатление портил только сизый нос.

– Вести мир? – сказал Ингьяльд, – А ты уверен, что он захочет пойти туда, куда ты его поведешь?

– А у меня хватит силы заставить, – Золотуштра подошел ближе, – Или ты сомневаешься?

– Если бы ты согласился прекратить войну, у тебя был бы шанс остаться в живых, – проговорил Ивар устало, – Теперь его нет!

– Это еще почему? – Маг подпрыгнул, подозрительно оглядел пленников, – Что вы задумали?

– Убить тебя, – Искренности в улыбке конунга хватило бы на десяток смертных приговоров. – У нас в Северных Землях очень не любят колдунов, особенно тех, кто лезет в людские дела…

– Ох доберусь я до ваших Северных Земель! – Золотуштра нехорошо ухмыльнулся, и невидимые руки стиснули Ивару горло. Захрипел стоящий рядом Кари.

– Они уже добрались до тебя! – неожиданно сказал Лычко. – Твое колдовство действует только на людей…

Русич страшно оскалился, неожиданно кинулся вперед, кувырнулся через голову. Брякнули кандалы, свалившись с истончившихся ног, которые превратились в звериные лапы, лопнула веревка, перегрызенная острыми зубами.

– Как? – Глаза Золотуштры выпучились. – Почему? Ты же не должен двигаться!

Крупный волк с блестящей шерстью оскалился, прыгнул вперед. Маг дернулся в сторону, но зверь повалил его, прижал к полу. Сомкнул было челюсти, но тут же завыл, задергался. От рук Золотуштры, впившихся в бока хищника, поднимался дым, пахло паленой шерстью.