Солнце Бессонных

Колесникова Юлия Анатольевна

Перехватив мой прямой взгляд, обращенный к нему, Калеб тоже обернулся ко мне, и хотел было что-то сказать. Только внезапно он весь напрягся, и словно перестал дышать. По крайне мере, так показалось мне. Не знала, что при его бледности можно стать еще белее.

– Что-то случилось?
– испугалась я, Калеб изменился, прям на глазах. С его лица стерлась всякая мягкость, а черты заострились, словно он испытывал боль.

– Лин порезалась, - глухо отозвался он. Глаза несколько почернели, губы стали бескровными и белыми.

Мне стало жаль его, и,

в то же время, я отступила на несколько шагов. Я знала, когда не стоит приближаться к вампирам слишком близко. Его взгляд помутнел от какого-то непонятного мне чувства. Это не было болью, скорее это можно было назвать сожалением. Ему было неприятно, что мне пришлось принять меры. Но я тоже не радовалась, что приходится держать дистанцию, и все же, это для его пользы. Так будет меньше искушения, вода и ветер сделают мой запах не таким соблазнительным.

– Лучше я уйду, - тихо сказал он и отвернулся.

Я нетерпеливо сделала шаг вперед, мне не хотелось, чтобы он уходил, но пришлось вернуться на свою предыдущую позицию - здесь ветер дул мне в лицо, и почти не попадал на Калеба. Все что я могла, это лишь молчаливо стоять, и ждать, что же он предпримет. Я не могла просить его остаться. Для него это будет слишком мучительно. Для меня слишком тяжело, чтобы это пережила моя гордость и чувство самосохранения.

Он с удивлением воззрился на меня.

– Хочешь, чтобы я остался?

Я молчала, не зная, что ответить. Но это продолжалось лишь мгновение. За первым вопросом последовал еще один, словно он и не ждал, что я отвечу.

–  Почему? - он улыбнулся странной, тяжелой улыбкой. - В самом деле, любопытно узнать.

– А с кем мне еще тут общаться? Честное слово, словно попала в ночной кошмар: куча влюбленных парочек, я одна, да еще моя единственная компания - вампир, - последнее слово я прошептала, всякое может быть, и нас мог кто-то услышать.

Калеб рассмеялся, и это немного рассеяло мои опасения на счет его контроля. Он уже почти справился со своими инстинктами. Глаза его смотрели на меня добродушно и улыбчиво. Пусть ему не понравилось то, как я отступила, но именно это, возможно, позволило ему справиться с жаждой быстрее.

Калеб оказался ближе ко мне, и я вдруг стала как никогда за сегодня счастлива. Он был рядом, и все встало на свои места.

Одна его рука показалась из кармана, и он неуловимым движением провел ею по моим волосам. Лишь спустя мгновение, я поняла, что он заправил прядь волос мне за ухо. Но я не дернулась от его руки, как однажды это произошло в машине.

– - Скажи, а ты когда-нибудь терял контроль?

– - Да. Пойдем?

– - Уже?
– я была разочарована. Мне хотелось побыть с ним подольше, пока между нами сохранялось это спокойствие. К тому же шум воды навевал такое умиротворение, и холодная красота водопада не могла принести мне боль.

Наконец, я не выдержала и спросила:

– Как тебе это удается?

– Удается что?

– Ты прекрасно знаешь!
– я начала раздражаться.
– Манипулировать людьми. Я всегда готова послушаться, когда

ты мне что-то говоришь.

– Честно говоря, за тобой я этого не замечал, - искренне рассмеялся Калеб.
– Но сейчас мне действительно нужно ненадолго отлучиться.

На миг я задумалась, куда ему может понадобиться отлучиться.

Жажда! Я отвела взгляд в сторону.

–  О!

– И что должно означать твое О?

– Что я Очень Озабочена, например.

– То есть?

– Ты не побоишься питаться так не далеко от друзей и лагеря? Мои родители бы не осмелились.

– Я вполне могу питаться так, что мне не нужно переживать за находящихся рядом людей. Я всегда очень осторожен, и если бы я не мог сдержаться, я бы просто уехал домой.

– Но почему тебя мучает жажда, твои глаза еще серебристые?
– вот ляпнула-то!

Мы стояли вполоборота друг другу, и со стороны это могло бы показаться странно, но мы были одни, и я, как могла, использовала время, отпущенное мне провести только с ним.

– Прости, причинами с тобой делиться я не могу, - и пусть это было сказано беззаботным голосом, я поняла, что он хочет скрыть от меня какой-то неприятный факт, который может поразить. Ну что ж, я тоже не горела желанием обсуждать его слабости.

Мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть обиду в глазах. Он встал прямо передо мной, и заглянул в них, но к тому времени я уже почти смогла подавить все чувства.

– Ты дуешься?

– Конечно же, нет. Ты не обязан передо мной отчитываться, мы же просто друзья, - так я ему и призналась!

– Да, друзья, - глухо повторил он, не подтверждая и не отрицая, а словно стараясь вникнуть в смысл этих слов.

Я снова оглянулась вокруг, желая отодвинуть на задний план зависшую надо мной фигуру Калеба - удавалось это с трудом. Он продолжал стоять, не смотря на меня, и в то же время, я чувствовала его взгляд на себе.

– Знаешь, здесь, наверху, господствует ветер и солнце. Красиво круглый год, но летом, когда солнце накаляет камни, я люблю лежать на них. А зимой солнце просто ослепляет, отражаясь от снега. Осенью здесь чудесно, красивей, чем в другое время года. Весной тоже, но слишком много дождя, он стирает весенние, нежные краски.

Калеб обращался будто ко мне и не ко мне.

– Ты ходил туда рисовать, - догадалась я.

– И да, и нет, - загадочно отозвался он, и, наконец, отошел в сторону.

– Думаю, что пойду, пока все не вернулись. Они знают, что я люблю отлучаться иногда, когда мы здесь, так что много вопросов не последует. Просто скажи, что я пошел прогуляться, - он взял мою руку, и не сильно потащил прочь от водопада.
– Хочу убедиться, что ты в полной безопасности дошла до лагеря.

Мы остановились настолько резко, что я невольно ухватилась за него. Калеб придержал меня, его рука медленно приподняла мой подбородок, и я со страхом и счастьем замерла, ожидая на поцелуй. Но Калеб замедлил, разглядывая меня в упор, а потом и вовсе опустил руку. Я едва смогла подавить в себе вздох разочарования.