Солнце Бессонных
Шрифт:
Я рассмеялась, чтобы Калеб понял насколько мне все равно. Но смех замер у меня в горле, когда я заглянула в его глаза, полные печали, ему было неприятно слушать о тех других парнях, когда-то бывших в моей жизни.
Остановившись, я не позволила ему увернуться от поцелуя. Мне хотелось, чтобы он забыл, о других, когда-то бывших частью моей жизни. Той жизни, к которой я уже не вернусь.
Раньше до Калеба я ни разу не влюблялась. Были парни, которыми я увлекалась на несколько дней. Но стоило им только открыть рот, и все очарование пропадало. Мне никогда не нравились парни из рок-групп или
И теперь мне не хотелось, чтобы ничего не значащие люди вставали между нами.
Ощущая себя все свободнее, я придвинулась к нему. Калеб больше не сопротивлялся. Он позволил своим чувствам победить сдержанность. Только ненадолго. Спустя несколько сладких мгновений, он отступил. Я же осталась на месте, даже боясь пошевелиться, я не знала, чем сейчас руководился Калеб: страстью или жаждой. И очень надеялась, что не вторым.
И все же, я увидела его сейчас в момент голода. Видела страшный блеск в его глазах и никак не могла поверить, что с ним можно чувствовать себя не в безопасности.
Он шагнул ко мне, все еще не разжимая кулаков... Глаза его горели, губы приоткрылись, и я увидела клыки, еле выделяющиеся из-под верхней губы. Они не казались мне смертельно острыми, но я испугалась. Взгляд действительно не предвещали ничего хорошего, он будто бы полыхал. Из его рта вырвался предостерегающий рык, когда он вновь протянул ко мне руки.
– Доверься мне - хрипло прошептал он, и исчез в темноте леса, окружавшего нас со всех сторон. Бессильно прислонившись к дереву, я прислушивалась к своему дыханию.
Я подождала несколько минут, и только тогда, когда в мои мысли начал зарождаться страх перед темнотой леса, я позвала его.
– Неужели ты думала, что я брошу тебя одну?
Слова Калеба раздались где-то в гуще леса, а следом за его насмешливым голосом, появился и он. Совершенно нормальный, как и перед тем, ни тени кровавого огня в глазах.
– Не знаю, может, ты решил меня выкрасть для тайного венчания, - постаралась я перевести в шутку свой страх, выдавшийся в моем голосе.
Калеб рассмеялся именно так, как я любила: беззаботно и ветрено, словно нам обоим по шестнадцать лет, и мне сразу же стало легче. Смех делал его моложе и доступнее для меня, мы словно становились равными.
– Хочешь еще слушать о парнях, с которыми я встречалась?
– спросила я, как только Калеб снова оказался рядом. Я немного посторонилась, но его движения не предвещали опасности. Он стоял вплотную, возвышаясь надо мной на голову, хотя меня его величие уже не пугало.
Сняв перчатку, я непривычно теплыми пальцами погладила его гадкую кожу, такую восхитительную и ароматную. Шелковистые потеплевшие губы поцеловали мои пальчики, и прошлись по ладони. Когда я поняла, что дольше не смогу стоять на ногах, приникла к нему, словно ребенок, ища защиты. Сколько любви было в его трепетных руках. Не было в этих объятьях той страстной искры, к которой я привыкла, мы словно искали друг в друге утешения.
Вот потому, только он один мог почувствовать всю глубину моего отчаяния, боли, ненависти и усталости. Он один знал, и мог видеть. Потому,
Я повернулась к Калебу, посмотрела ему в глаза и поцеловала. Я испытала удивительную слабость, когда он поднял меня на руки. Он долго нес меня через лес, и если бы не ветер, от которого мне приходилось прятать лицо на его груди и умопомрачительная скорость, мне даже бы понравилось.
Незаметно для меня мы остановились, и я не знаю толком, сколько мы уже стояли на одном месте прежде, чем я подняла свою голову и я поняла, что больше перед глазами не мелькают деревья.
– Где мы?
– еще даже не оглядевшись, спросила я.
Опустив на землю, Калеб поцеловал меня и, разворачивая к себе спиной, отозвался:
– Смотри сама.
Я не смогла вымолвить не единого звука, когда передо мной предстала уже знакомая картина. Точнее говоря, я еще не была здесь, но мне было знакомо это место по картинам Калеба. Наш маленький, сонный городок можно было рассмотреть полностью с одной из возвышенностей в окрестностях самого городка. Недалеко от нас слышно было звуки проезжающих машин, по магистрали М1. Это означало, что мы не так уж и далеко от моего дома.
Город освещала иллюминация на магазинах и фонари, а также окна некоторых лунатиков, решивших не спать этой ночью так же, как и я. Только что двигало ими? Я хотела побыть с любимым, не оставлять его этой ночью одного. А они, бессонные люди, ищущие утеху в телевизоре и еде? Как мне было их жаль!
Я улыбнулась своим мыслям.
– - Ты так безмятежна, что, кажется, будто на свете не существует зла, и всего того, что оно в себе несет. И тех, кто его несет!
– - шептал Калеб.
– Я знаю, что в тебе нет зла, -- и этого мне достаточно.
Прижавшись к нему, я хотела показать, насколько ему доверяю.
– Не знаю даже, помнит ли еще обо мне Бог! То, что я говорил Самюель на счет церкви, было ничем иным, как ощущением вины. Знаешь, Сократ писал, что осознанный отказ от бессмертия души, не что иное, как оправдание нашим поступкам на Земле. Что мы не должны будем отвечать за свои поступки когда-нибудь. Но ведь это не так.
Я промолчала, понимая, что он не ждет от меня ответа. Он просто хотел, чтобы я знала это.
Еще недавно мне казалось, что почти все картины Калеба воплощают незнакомые места, а оказалось, то таинственное и загадочное место, так часто изображенное на его картинах, всего лишь наш городишко. Мне стало так легко и просто, когда я поняла, что постепенно мне начинают открываться все тайны Калеба. Пусть не совсем все, и путь не так быстро, как хотелось бы... и все же это лучше, чем ничего. Чем глухое Ничего.
Сколько мы стояли так обнявшись, не знаю. Тут я бодрствовала, и внезапно, в следующее мгновение меня начали будить чьи-то заботливые руки, и незнакомые и знакомые одновременно губы, шептать, чтобы я просыпалась. Но мне не хотелось терять сон, в котором я не была беременна, а Калеб не был похож на вампира. Мы были простыми людьми. Только почему-то спустя какое-то время я поняла, что не хочу, чтобы мы были простыми людьми. Я даже во сне не хотела терять вечность, в которой мы будем вместе.