Солнце Бессонных
Шрифт:
Я не хотела ждать, когда Калеб выйдет из машины, и потянулась к дверце сама, но он уже был там. Мое плохое настроение и обида, сразу же прорвалось наружу.
– Я не люблю, когда ты так делаешь!
– сказала я резко, не подумав. И тут же пожалела - лицо Калеба исказила гримаса, глаза потеряли свою теплоту и привлекательность.
– Ну, прости, я всего лишь клятый вампир!
– вспомнил мои такие давние слова Калеб.
– Не пойму только, какого еще поведения ты ждешь от меня!
Мне было так жаль, я потянулась к нему, но Калеб отшатнулся, и
Какая же я дура! Он подумал, что я хочу видеть его другим! Что мне неприятна его сущность. Но ведь все по-другому. Сложность заключалась в нашем чрезмерном притяжении, и неизрасходованная энергия била из нас ключом. Нам стоило поговорить, а я отвернулась от него.
Мучимая тревогами и сожалениями, я зашла в дом, и даже смех родителей и звуки, доносящиеся с кухни, не могли поднять моего настроения. Едва переставляя ноги, я принялась стаскивать с себя пальто и шарфик.
– Ты целый день провела с Калебом?
– улыбнулась мне Самюель, когда вышла из кухни, чтобы помочь расшнуровать мои ботинки.
Терцо выглянул из кухни с шипящей сковородой, чтобы, очевидно, тоже послушать, что я скажу и при этом посмотреть на меня. Можно подумать, я ходила куда-то на дискотеку!
– Да, - устало отозвалась я, стараясь избежать встречи с понимающими глазами мамы, и поплелась на запах, исходящий их кухни.
Терцо готовил словно на целую футбольную команду. Хотя, когда я принялась за лазанью, оказалось ее не так уж и много осталось после меня. Главным было то, что пока я ем, то могу помолчать, и не отвечать на вопросы родителей. Я видела, что они только и ждут, когда я поем, значит, решила я, они слышали наш разговор на улице. Я с трудом подавила злость, понимая, что они не виноваты только потому, что слышат так хорошо. И все же, чертовски тяжело жить среди вампиров - никакой личной жизни.
– Вы поссорились?
– невинно поинтересовалась Самюель, забирая от меня полупустую тарелку и ставя кружку с чаем.
Ну вот, началось!
Я подозрительно покосилась на них.
– Подслушивать нехорошо, - чтобы отдалить нежелательный разговор, я постаралась давить на жалость.
– Ну, уж прости, говорили вы достаточно громко, что даже сестры Стоутон могли услышать, - парировала Самюель. Я тяжело вздохнула, понимая, что мама разгадала мой трюк. Ее мне никогда не удавалось провести, в отличие от Терцо, Самюель прекрасно знала меня, и не поддавалась на провокации. Хмуро кинув взгляд на мужа, будто бы ища поддержки, Самюель все же не стала еще что-то договаривать.
Когда Терцо понял, что теперь пришла его очередь исполнить отцовский долг, то немного поколебался. Ему больше нравилось баловать меня, а уже воспитание он оставил на Самюель, и не очень любил влезать в такие вот разговоры.
– Да здесь и нет ничего плохо, что мы услышали ваш разговор. Одно дело жить с вампирами, когда они твои родители. Другое, влюбиться в него. Так как ты человек - ссор не избежать. Вы всегда будете
Я тяжело засопела. Все-таки трудно говорить с родителями о любви и чувствах. И все же я понимала, что не смогу избежать такого разговора. Пусть они не показывали, но волновались за меня.
– Не понимаю, почему чувства Калеба вы воспринимаете всерьез, а мои - нет?!
– не удержалась я от грубого вопроса.
– Словно его вы понимаете и доверяете больше, чем мне?
Терцо и Самюель обеспокоено переглянулись. Ага!
– обрадовалась я, значит, есть что-то такое, на что вы не можете знать ответа!
– Видишь ли, так оно и есть, - согласилась Самюель, и я видела, что ей трудно в этом признаваться. Мои плечи сникли.
– Так же, как тебе трудно понять нас. Нашей любви к тебе нет описания. Мы любим тебя намного больше других родителей. Откуда ты думаешь, у тебя всегда было столько свободы и доверия? И это чувство не поддается описанию, оно настолько сильное, что может причинять боль.
– Единение...
– наконец я до конца осознала, что Калеб имел ввиду.
– Да, что-то в этом роде, - согласилась Самюель.
– Только то, что мы понимаем чувства Калеба к тебе, это не значит, что предаем тебя.
– Я понимаю, - тихо отозвалась я, совершенно не думая, что они предают меня, а боясь, что я совершенно не понимаю самого Калеба. Значит, я немного предаю его, обсуждая все это с родителями. Через пару месяцев они займутся детьми, а я буду строить с Калебом полноценные отношения без них.
– Не думаю, что нам стоит обсуждать это, - выдавила из себя я.
Самюель болезненно скривилась. Ей было тяжело услышать, что она уже не так нужна мне, как раньше. Терцо просто понимающе покачал головой.
– Как ты сама захочешь, - спустя несколько минут отозвалась Самюель, все еще горько задетая, но я не переживала за нее. Еще пару месяцев, и мои сердечные проблемы уже не будут так ее интересовать. Сердце ревностно кольнуло, но я смирилась. За все нужно платить. Любовь родителей я охотно меняла на любовь Калеба.
Я и так сегодня слишком много натворила, решила я, и поспешила ретироваться в свою комнату, но прежде нужно было поднять настроение матери.
– Так как ваши покупки?
Зря я задала этот вопрос. Когда меня потащили в гостиную рассматривать все игрушки, одежки, кроватки и даже специальную коляску для двоих детей, я не думала, что это займет столько времени. Единственным хорошим аспектом было то, что разговор был забыт.
– По дороге мы думали об именах!
– заявила мне Самюель торжественно, я едва удержалась на месте, чтобы не сигануть наверх. Но нет, я буду стойкой и перенесу свое наказание.
– И?
– Ты знаешь своего отца, - Самюель обвиняюще посмотрела на Терцо, пытающегося собрать специально для меня одну из кроваток.
– Его предложение - это Бальтазар и Марица! Да кто сейчас так называет детей?