Сольная партия

Хиггинс Джек

– Не католичку, а еврейку, – заметила Кэтрин. – Моя мать еврейка, значит, и я тоже.

– Вношу поправку. За Кэтрин Рили, очаровательную еврейку. Следует ли отсюда, что вы еще и готовить умеете?

– О да, конечно.

– Замечательно. А теперь сматываемся. Давайте покатаемся на пароме и полюбуемся с воды романтично мерцающими в лунном свете шпилями Кембриджа.

Через полчаса пошел дождь, поэтому, когда им наконец удалось пристать к берегу, оба вымокли до нитки. Когда же такси добросило их до Нью-Холла, дождь полил еще сильнее, и вода с них струилась ручьями.

Кэтрин

открыла дверь и уже собиралась войти внутрь, но Микали мягко остановил ее.

– Нет. В первый раз я должен на руках перенести тебя через порог. Таков греческий обычай, а мы все большие традиционалисты.

Позже, около трех часов ночи, когда наконец наступила пауза и Джон потянулся за сигаретой, Кэтрин повернулась к нему.

– Как чудесно. Я и не подозревала, что бывает так хорошо.

– Спи, – нежно ответил он и обнял ее. Дождь перестал, лунный свет струился в окно. Джон Микали долго еще лежал и курил, уставившись в потолок. Его лицо было серьезным и мрачным. Девушка застонала во сне, и он инстинктивно прижал ее к себе покрепче.

– Ты знаешь, что это дерево посажено Милтоном? – спросила Кэтрин.

Они сидели под шелковицей в саду Крайст-Колледжа.

– Мне это абсолютно безразлично. – Микали поцеловал ее в шею. – В такой день, как сегодня, ничего не имеет значения. В Кембридже весна, а тебе надо идти работать.

– Только до конца недели, а затем наступит благословенный отпуск.

– Ох, не знаю, не знаю. Не нравится мне твоя работа. Жестокость, убийства, терроризм. Неподходящее занятие для женщины, хотя что я говорю? Ни для кого не подходящее занятие!

– Ладно тебе, – перебила Джона Кэтрин. – А как насчет твоей службы в Иностранном легионе в Алжире? Я же читала журналы. В какие игры ты сам тогда играл?

Микали передернул плечами.

– Я был просто мальчишкой. Записался в Легион под влиянием момента. Решение, основанное на эмоциях. Но ты действительно их выискиваешь. Вчера вечером кто-то рассказал мне, что ты работаешь с той немкой, ну, которая связана с группой „Баадер-Майнхофф". Я и не знал, что она здесь.

– Да, в Тангмере. В специальном правительственном учреждении недалеко отсюда.

– Понятно. Ты официально занимаешься ею?

После некоторого колебания Кэтрин ответила:

– Да, иначе бы я ее не увидела. Однако надеюсь, мне все же удалось завоевать ее доверие.

– Ведь именно она спрятала того типа, которого газеты величают Критянином, у себя в комнате, когда он застрелил министра из ГДР?

– Точно.

– Я в тот момент находился там. Выступал с концертом в университете. – Они встали и побрели по дорожке. – Не понимаю. Полиция наверняка добилась от нее описания внешности убийцы. Мне всегда казалось, что немцы весьма ответственно подходят к делам подобного рода.

– Он постоянно носил маску. Знаешь, вроде чулка на голове с дырками для глаз, носа и рта. Даже если бы она и захотела, то все равно не смогла бы описать его.

– Что значит – даже если бы и захотела?

Кэтрин Рили улыбнулась.

– Чтобы не скучать, он занимался с ней любовью.

– В

маске? Наверное, очень неудобно.

– Не знаю. Не пробовала.

Позже, на пароме, Микали сказал:

– У меня на Гидре есть вилла. Знаешь такой остров?

– Да.

– Вдали от цивилизации. Туда можно добраться только на лодке либо перейти через горы пешком или верхом на муле. Впрочем, в доме есть телефон. Если заблудишься, достаточно найти столбы телефонной связи и идти вдоль проводов.

– Заблужусь?

– Ты же говорила, что с будущей недели у тебя отпуск. Вот я и подумал, не пригласить ли тебя на Гидру? У меня тоже есть три свободные недели, а потом мне надо быть в Вене. Подумай над моим предложением.

– Уже подумала.

Еще через несколько часов, в телефонном разговоре с Девилем, он сказал:

– По вашему совету я установил с ней контакт и могу заверить вас, что немочка не причинит нам забот. Все в полном порядке.

– Хорошо, значит, можно не беспокоиться. Что вы намереваетесь делать теперь?

– В субботу уезжаю на три недели на Гидру. С доктором Рили.

Девиль на миг утратил дар речи.

– Господи помилуй, Джон. Зачем?

– Просто хочется, – ответил Микали и повесил трубку.

6

Кэтрин Рили обедала в своем кабинете за столом у окна. В меню входили сандвичи с овощами, холодное молоко и очередной вариант письменной работы одного из самых слабых ее студентов.

Раздался стук в дверь и вошел Морган в темном свитере с высоким горлом и сером твидовом пиджаке. О его профессии напоминала лишь небрежно наброшенная на плечи армейская шинель.

– Слушаю вас, – коротко спросила Кэтрин, хотя сразу же догадалась, кто ее посетитель.

– Морган, – представился тот. – Аза Морган. Полагаю, главный суперинтендант Бейкер из спецслужбы говорил вам обо мне.

Кэтрин осмотрела его с головы до ног, не выпуская из одной руки сандвич, а из другой – ручку.

– Полковник Морган, не так ли? Аза Морган? Десантные части?

– Разве это имеет какое-нибудь значение?

– Я читала записки, что вы направили в Министерство обороны после Кореи. Ведь мои научные интересы лежат в той же области.

– Значит, у нас есть нечто общее.

– О, нет, – отрезала Кэтрин. – Увольте. Мне известно о кое-каких неприятностях, случившихся с вами на Кипре. Я навела о вас справки, полковник. В то время многие газетчики считали, что вы вполне бы подошли для службы в СС.

– Цель террора – терроризировать, то есть наводить ужас, – ответил Морган. – Так говорил Ленин. В двадцать первом Майкл Коллинз исповедовал ту же теорию. Он утверждал, что только так маленькая страна может победить большую. Городские партизаны – ваша специальность, доктор, поэтому вы не хуже моего знаете, как они действуют. Взрывы бомб в общественных местах, террор ради террора, преднамеренное уничтожение невинных людей. Женщин, детей. Мое пребывание на Кипре имело своей целью остановить их, что я и сделал.