Sofiko. Танцевать на перепутье
Шрифт:
– А еще мысли материальны – главное идея. Всё всегда начинается именно с неё. А теперь по домам.
Через неделю сцена повторилась. Никто из взрослых не мог понять, как унять это бесконтрольное и беспокойное буйство. Мама пару раз попыталась что-то сказать типа: «Доча, все получится, еще два месяца до выпускного, лучше к экзаменам готовься», но это лишь злило Софию еще больше. Дед также пару раз попытался помочь, показывал видео, она повторяла, зажигалась, но с тренировки все равно прилетала злой, с красными глазами и шмыгающим носом.
Дед не выдержал. Утром, пока мама наводила красоту,
– Знаешь, этому саду сорок с лишним лет. Я его посадил, когда еще твоей мамы не было. София наморщила лоб и посмотрела на старика. Дед же продолжил: – Да. Мы с бабушкой купили этот участок на деньги, которые собирали несколько лет, работая без выходных и хватаясь за любую возможность. Не смотри так, естественно, легально. О чем мы тогда думали и, главное, чем – до сих пор не пойму.
– Но ведь все хорошо было? – София вновь поморщилась и мотнула головой. – Стало?
– Стало хорошо. Было по-разному, – дед посмотрел на внучку, словно она единственная причина его жизни. Хорошей жизни. – Но мы не сдавались. И сад этот. Я посадил тогда десять деревьев, все погибло через два года.
– Ой, почему? – София остановилась. – Ой как жалко.
– Жаль, да не жаль. Я получил отличный урок. Все может рухнуть, но пока ты жив, надо стремиться выполнить все свои желания.
София замотала головой, замерла и выкрикнула: «Мам, мы в саду с дедом. Иду». Они двинулись обратно. Остаток пути прошли молча, пиная мелкий белый гравий и запоминая весеннюю тишину крадущегося лета. Хотя нет, бегущему навстречу.
Мама уже сидела в машине и вновь подкрашивала губы. Внучка резко остановилась почти открыла дверцу авто, как вскинула голову и пару мгновений молча смотрела на деда. Взгляд шел словно сквозь старика, собирая внутри мысли: «То есть мне продолжать заниматься?»
Глаза деда заискрились словно он увидел, как можно похулиганить: «Выбор всегда за тобой».
«Ну блин, ну что мне делать?», – пыль под кедами Софии взлетела от возмущения.
«Танцевать. По жизни, – подмигнул дед и кивнул на маму. – Ох, нелегкой будет поездка. Видишь, уже закипает. Поезжай».
Внучка хихикнула, послала воздушный поцелуй, и они с мамой умчались покорять мир.
Старик же поднялся на мансарду 3-го этажа. Забавно, дом рос вместе с семьей. Они с женой строили небольшой компактный дом на одну семью. У него тогда было лишь одно условие для самого себя: библиотека на чердаке. Или мансарде. Он тогда не очень понимал в строительстве, все осваивал по мере поступления проблем, вернее, вопросов. Когда дочь выросла и нашла своего спутника, тот, как настоящий мужчина, решил увезти её от родителей. Они помотались по стране, затем он стал какой-то большой шишкой в каком-то большой банке, а дочь была беременной новой дочерью, внучкой то есть. И решила первая дочь остаться с родителями. Мужчина, который стал уже мужем, пристроил новый дом, купив соседний участок.
Так у первого дома появился сосед. И несмотря на внутреннюю непохожесть, они сошлись и характерами, и видением будущего. А что еще надо для
Старик поднялся на чердак своей половины, несколько минут рассматривал стеллажи книг до потолка и во всю стену, взял одну и скрылся ото всех искать смысл и силы ветров вместе с Дон Кихотом.
Глава 2
Пришла пора действовать или «Поворот»
– Дед, как ты начал танцевать? Ты с детства хотел? Расскажи, а? У тебя столько наград с танцев, дипломов всяких.
Старик оторвался от чтения. Пыль резвилась в солнечных лучах, словно тоже соскучилась по солнцу. Внучка стояла напротив полок с призами деда. Он отложил книгу.
– Захотел – и начал, – по лбу пробежала пара глубоких борозд. – Хотя нет. Отчасти пришлось, чтобы выжить.
– Тебя заставили? – внучка стала копией деда и посмотрела на него из-под сдвинутых бровей и словно стариковского морщинистого лба.
Дед молчал несколько секунд. Затем встал:
– Да, жизнь. Не сразу она дала возможность реализовать свои идеи. И я решил, что надо воспользоваться этим случаем во что бы то ни стало.
София достала телефон и уткнулась в него. Дед тем временем подошел к приемнику и стал искать что послушать. Чердак наполнял то плачущий и мечущийся саксофон, то отрывистый и полный надежды речитатив, то неспокойная любовь. На гитаре София подняла взгляд. При басах она сунула телефон в карман джинсов и пристально посмотрела на деда.
Тот же забыл, что утром долго разминался, чтобы нормально встать и почистить зубы. Он дождался начала восьмерки и сначала на счет «раз-два» повернулся и отвернулся от внучки. Затем на счет «три» через секунду вновь посмотрел на девушку, которая замерла, словно боялась спугнуть чудо или разбить папину машину. На «четыре» дед подставил ногу. Руки его в это время вели воображаемую партнёршу и в конце потянулись к внучке. Влажные глаза деда улыбались, как и его губы.
София подошла к старику. Тот поднял взгляд на девушку. Она была в отца и поэтому давно переросла и мать, и деда. Последний же без зазрения совести шагнул к внучке, положил ладонь на её левую лопатку и словно прильнул к ней. Они чувствовали дыхание друг друга. Пять счетов, пять ударов сердца – и он шагнул в сторону. Ведомая крепкой рукой, София еще сильнее прижалась к делу. Щеки покраснели, дыхание участилось. Поворот. Восемь счетов – и он отпустил ее, но ненадолго, лишь чтобы она сделала это сама – словно он пробовал отпустить ее в одиночное плавание. Четыре счета – и она уже к нему спиной. Ноги на ширине плеч. Он чуть согнул колени.
– Есть над чем работать. Но поверь моему скромному опыту, дорогая, что твоим движениям позавидует не одна взрослая женщина, – дед почти без улыбки смотрел на внучку. Тон строго учителя физики смахнул все краски с лица девушки.
– Спасибо, дед, я сама, – отряхнула София рубашку от невидимой пыли. Глянула на часы. – Все хорошо. Расскажи лучше, как ты начал танцевать. Тебя, как и мама меня, отдали на танцы?