Sofiko. Танцевать на перепутье
Шрифт:
– Он в конце только признался, что занимается с десяти лет, – внучка замерла. – Дед, прикинь. С десяти лет. Даже выступать ездил. Не помню куда только. И он сделал…
София выпрямилась, словно перед ней стоял партнер, и сделала по два приставных шага в каждую сторону. Руки то сгибались, то разгибались. Шаг по диагонали вперед, шаг по диагонали назад. Поворот. Левая рука над головой. Смена рук.
– Продолжишь заниматься? – глаза деда улыбнулись.
– Я и не бросала, – внучка остановилась лицом к старику, в глазах мелькал чертенок в белом одеянии. – Уже узнала,
София в две секунды была у дивана, плюхнулась на него, поджала ноги и посмотрела на деда, словно тот уже начинал свое представление.
Старик постоял минуту неподвижно, затем прокашлялся:
– Решился я на свои мечты и цели, на которые забил в прошлой жизни. Да, считаю, что в тот момент преступил черту и шагнул в новую жизнь. Прогуляв допоздна по промозглому, ворчливому, но справедливому Питеру, поехал домой. С Невского тянуло холодом и грустью, которые иногда помогают, а иногда хочется изучить дно этой ветренной старушки-Невы.
София подтянула колени к груди и сжалась в комок. Её живое воображение и фантазия часто мешали ей наслаждаться жизнью, как это положено подросткам её возраста. С лица уже сошел румянец от танца, и теперь над пухлыми щеками вырисовались два маленьких колодца глаз.
Дед же стоял неподвижно. Его, казалось, ничем не пробить:
– Не доехал я, правда. Все решил в машине. Да не пугайся ты так, – дед подмигнул и сложил руки на груди. – Я ведь вон, живой. Песком пол пачкаю иногда. Нашел какой-то клочок бумаги и записал все, что пришло на ум. Ну, по поводу своих мечт.
– Танцевать? – выдохнула внучка.
– Научиться танцевать, – дед поднял указательный палец вверх и так застыл. – И еще много чего. Основного. А, погоди-ка. А ну пойдем со мной.
София вскочила и через пять минут стояла и переминалась около деда, вытягивала голову и держась, чтобы не порыться самой. Старик же что-то искал в комоде.
– Вот, – он протянул внучке лист бумаги. Потрёпанный, размером с билет на самолет. Одного уголка не было, частично слов было уже не разобрать. Но по взгляду старика было видно, что это – самая великая ценность для него, как кольцо для Фродо. – Список мой. Нашёл в бардачке, что было.
София заметила, как дед украдкой смахнул капли с левой щеки. Затем убрал лист обратно и кивнул на диван:
– Надо присесть. Так вот, сразу в машине я и взялся за дело, не представляя, что вообще делать, что будет дальше и к чему это приведет, – они сели на диван. София по привычке подобрала ноги и уставилась на деда. – Мне лишь предстояло отринуть все страхи, сомнения и честно признаться, что сегодня я проиграл. Но есть еще второй раунд – и тут уже нельзя облажаться.
***
Стою я, значит, на перекрестке. Исчезли планы на будущее. Закончились деньги, с родственниками на большом расстоянии по причине ссоры и обид. Разногласия и прочее. Все интересы, что насыщали жизнь еще вчера, потеряли смысл, потому что были связаны с прошлыми планами и людьми.
Перестал существовать дом, куда
И вот сижу в автомобиле на Гороховой рядом с Адмиралтейством. Осень. Тепло. Вечер. Понимаю, что это тупик. Всё, что было сделано раньше, не имеет смысла, потеряло его. Надо что-то менять, быстро, кардинально: так продолжатся дальше не может.
Разрушено всё, что-то надо делать. Постепенно доходит: мы сами ответственны за свою жизнь. Все, что нас окружает – мы создаем сами. Весь окружающий мир создаем мы: подпускаем людей в свой близкий круг, приобретаем или притягиваем вещи, оставляем кого-то или что-то рядом, достигаем или нет, получаем опыт или нет.
Все. Окружение. Делаем. Мы. Сами.
Все, что происходит рядом с нами и с нами – это наших рук дело. И, получается, мы за это ответственны.
Осознав, я принял это за фундамент, основу моей будущей жизни. Потому как прошлой уже не существовало. Было больно признавать и принимать, что я сам допустил эти качели, которые перестали крутиться и сейчас безжизненно висели. Свои косяки в целом малоприятны, но когда ты утыкаешься в них носом… Или нет, когда они оптом вываливаются на тебя из прохудившегося от тяжести рюкзака – это ну вот вообще неприятно. Ты сам себя тыкаешь носом в ошибки и приговариваешь: «Вот, тут ведь не надо было огрызаться», или «Мог бы и сам позвонить, что они, должны тебе что-то?», или «Надо было отстоять своё мнение, ты ведь муж».
«Надо взять ответственность за себя в свои руки. Надо брать ситуацию под свой контроль», – решил я.
Спустя минуту пришло озарение: составить план. Это прям вот был внутренний посыл. И я благодарен себе за это. Уж если внутренний мир тебе указывает и подсказывает, что что-то не так – надо прислушаться.
Я принял решение и обещал себе: отныне не буду лгать ни себе, ни окружающим. Буду жить в полной гармонии с собой так, как считаю нужным. Так, как будет комфортно мне. Как хочу я. Даже если обстоятельства подскажут более простое решение.
Я мысленно вышел из машины и посмотрел на себя со стороны, на других людей, на всё в целом. И понял, как решить проблему. Так как я мысленно уже не был участником этой ситуации, мне было проще увидеть решения. Они исходили изнутри и были согласованы со мной. Я понимал, что это наиболее правильные решения, которые можно было принять сейчас.
На основе этого составил план.
Первый пункт: помириться с родителями. Эта цепь тянула меня назад как удерживает Аврору стальной канат. Я, как мужчина с определёнными принципами, был против некоторых мыслей моих родителей. Но как сыну мне стоило примириться с расхождениями в мыслях и просто принять факт, что я их люблю. Они не хотели мне зла, они лишь высказывали своё мнение. Ладно, немного навязывали. Но ведь любя.