Sofiko. Танцевать на перепутье
Шрифт:
– Мы, я, – мама посмотрела на отца, когда мы сели за стол, – рады, что ты просто приехал и поделился. Но это очень неожиданно. В ее глазах читалось и недоверие, и нелепость ситуации, и вопросы, и мысли по тому, не фарс и не розыгрыш ли это все.
– Дело житейское, – сказал отец. – Как есть, так и есть.
Мама быстро справилась с чувствами и уже через пару минут засыпала меня вопросами про танцы, про жизнь, про то, как я питаюсь и т.п. На её единственный вопрос спустя, наверно, полчаса, про развод, я ответил: «Мама, прости,
Они меня услышали, за что я им дико благодарен до сих пор. После полутора часов разговора под яркий жёлтый свет, спускавшийся на нас с потолка из новой люстры, я поднялся и хотел было пойти в свою комнату – я еще не дошёл до нее с момента приезда.
– Костя, всё будет хорошо? – спросила мама в догонку.
– Не знаю, наверно, – я пожал плечами, стоя в дверях кухни. – Да, мам, всё будет хорошо.
С этого момента я начал жить в родительском доме, в своей комнате. Занимался я, по большей части тем, что формулировал свои желания и мечты на ближайшее и далекое будущее.
«А че, так можно было?» – часто возникал вопрос. Вот просто так взять и решить вопрос?
Я открыл вещи: когда ты говоришь все, как есть, не утаивая и не скрывая ничего, говоришь, что чувствуешь и обозначаешь свою позицию – мир чудесным образом встает на твою сторону. Начинаешь говорить, все тело сопротивляется. Мозг шепчет: «будешь выглядеть идиотом». Но когда надо рассказать про настоящие искренние чувства, про то, что у тебя внутри – дальше происходят сумасшедшие вещи.
Пункт один я выполнил. Это придало мне колоссальную энергию двигаться дальше.
Родители. Дорогие для меня люди. Самые дорогие, кто есть, с кем бы я хотел иметь хорошие отношения. Я хочу, чтобы они всегда меня окружали. Всё, что они в меня вложили или пытались, было с добрыми намерениями. Их желания всегда были хорошими и добрыми. Не всегда получалось найти общий язык, но то, что они хотели и хотят только добра для своего сына – это 100 %.
Я почувствовал, что буду очень жалеть, если не отплачу им той же монетой. Помочь, сказать «спасибо», что столько в меня вложили. Мне стало стыдно, что в каждом вопросе или предложении я видел лишь агрессию, направленную против меня, и пытался противостоять. На самом деле они пытались помочь, предостеречь. Если я изначально понимал истинную мотивацию, то и не было бы никаких ссор. Были бы другие отношения.
***
Дед закрыл дневник и слегка придавил ладонью.
Глава 5
Начались танцы или Media Luna
– Деда, и сколько ты с ними не разговаривал? – гостиную заполнял лишь свет от двух торшеров. Тишина неспеша заполняла дом. София спустилась со 2-го этажа с учебником и прошла на кухню. Вышла она с сочным яблоком.
Дед сидел по центру дивана, в центре комнаты и читал книгу. Не отрываясь от страниц, бросил:
– Ты ведь худеешь.
Хруст прекратился. Вдох и рычание. Едва слышимое,
– Ешь, у нас скоро занятие.
Молчание и сопение. Затем хруст и активное желание. София плюхнулась в угол дивана рядом с дедом:
– Если бы не знала, что шутишь, я бы обиделась, – она пыталась улыбнуться, но у нее получилось лишь скривиться, словно яблоко не брызгало соком сладострастия, а напоминало, что жизнь – прогулка по пересечённой местности при грустной погоде.
– Я не шутил, – дед и не думал смотреть на внучку. – Кто я такой, чтобы про все эти диеты и прочие модные активности рассказывать.
Девушка не обратила внимания на последние слова деда. Спрятавшись на кухне, она с большой кружкой какао села учить основы менеджмента. Да, программа курса по дизайну и архитектуры не отличалась от интенсива в бизнес-школе. Но, по словам отца, это «важно для будущего благосостояния и умения мыслить стратегически».
София мало когда понимала отца. Знала только, что он много трудится, чтобы ей с мамой было хорошо. Поэтому она и привязана больше к деду, чем родному отцу. Жаль, что это обыденность в нашем мире – но справедливости ради отметим, что и у Константина не всё было гладко. Его стремление быть лучше и сильнее сказывалось на здоровье и постепенно делала его хуже.
София была в отца. И это нормально, стоит заметить. Любую неудачу или нестыковку результатов с запланированным идеалом она воспринимала как конец света. Деду ничего не оставалось, как внушать ей с детства, что конец света если и будет, то он уже наступил, и поэтому не о чем переживать. «Если только о том, задралась ли юбка», – подмигивал он ей каждый раз, когда она в гневе бросала всё и вся.
Через полчаса из кухни донеслось: «Ты так и не ответил». Затем показалась черноволосая пухленькая мордашка.
– Отец не расстроится, если ты сегодня не выучишь весь учебник? – дед все же посмотрел на внучку. Вновь улыбка. Тот же ясный взгляд с небольшим прищуром. – А то опять засидишься – и всё.
София вмиг оказалась рядом.
– Не хочу бежать впереди паровоза. Это уже за второй семестр, – кивнула девушка в сторону кухни. – Хватит. Ой, дед, я рассказывала тебе, с кем я учусь? Ну, на танцах. Я ведь пошла. Не смогла не пойти.
Дед склонил голову. Выждал пару секунд: продолжит говорить или нет:
– И там такой парень. Да? – ни намека на иронию или снисхождение. Искреннее любопытство.
– Да, – по лицу Софии побежали алые мячики. Посидела с минуту, нахмурившись. – Ну вот. Мы начали с латины. Деда, это такая красота. Блин, я тоже так хочу. Записалась на четыре дня в неделю. У них еще всякие выступления, поездки.
– И мальчики рядом, – подмигнул старик.
– Ну дед, блин, – девушка вскочила и собралась уходить, но через секунду передумала. Вернулась и уставилась на деда: – Так что, несколько лет ты почти не общался с родителями?