Содержательное единство 2001-2006
Шрифт:
Боролись мы (я, как минимум) за проект стратегической модернизации России. Причем я лично боролся за это не как за свой проект. А как за проект, мне чуждый, но для России вполне приемлемый. Точнее даже, спасительный. А потому я считал необходимым перешагнуть через эту чуждость.
Теперь о том, на что напоролись. Напоролись на забалтывание слов. А также на превращение уже измочаленных слов в не слишком убедительные инициативы частного характера. Типа… (модное сейчас словцо)… типа "институт общественных проектов".
Всегда в таких случаях возникает вопрос – что это такое? Это "всходят посеянные семена"? Или слова
Что представляется мне крайне опасным. Потому что без содержания форма не существует. Или существует чудовищным (это называется "превращенным") образом. Государство – это форма, требующая своего содержания. И потому коллизия отрыва формы от содержания, противопоставления формы содержанию ("превращения") – это не высоколобый экзерсис, а ключевой вопрос государственной и национальной безопасности.
Попробуем, однако, не забегая вперед, проанализировать, как все это работает в том, что касается исследуемого нами слова "проект".
Итак, сейчас все наперебой обсуждают проекты: коммунистический, националистический, левый, правый, лево-правый… Проекты множатся, дробятся, слипаются (либеральный, консервативный… либерально-консервативный и т.д.).
Обращаясь к собравшимся, я заклинаю тех, кто может это сделать (а я вижу здесь таковых): просветите на сей счет мутные головы своих "интеллектуально опекаемых" политиков!
II. Проектики и Проект
Мы можем с вами изобретать миллионы проектиков. Вот сядем сейчас и напишем проектик Клуба "Содержательное единство". Кто субъект проектика? Клуб "Содержательное единство". Напишем бумагу и начнем этот проектик рекламировать. Политическая реклама породит определенные (в чем-то, может быть, и полезные) начинания. Но эти начинания – ничто перед набранным страной за многие годы "ликвидационным потенциалом".
Почему? Да потому что это все – проектики, субъектики. Более уважительно – микропроекты и микросубъекты. А переломить ликвидационную тенденцию может только мегапроект. И соответствующий мегасубъект. Это первое.
И второе. Можно, конечно, нечто подобное начинать на пустом месте. Но это длинный путь. Поэтому для нас сегодня важно понять не то, как это можно начинать заново. А то, что можно задействовать из имеющегося. И здесь приходится признать, что у мегасубъекта (иначе именуемого "человечеством") существует очень "жидкий" список реальных мегапроектов.
Но именно вокруг них "вертится" (и, видимо, будет вертеться) это самое человечество. С, так сказать, весьма проблематичным успехом.
Мегапроект – это реальное идейное состояние человечества. Это аккумулятор, в котором хранится огромная смысловая энергия. Эта энергия выстрадана человечеством за века. Она накоплена, развернута, освоена. В этом смысле она наличествует. В этом смысле она реальна. В этом смысле она есть, она существует.
Может быть, она гаснет; может быть, она разрушается; может быть, она видоизменяется, но она есть. И к одной только энергии тут все сводить не надо. Хотя энергия имеет решающее значение. Есть еще и интеллектуальные, духовные наработки. Причем, опять-таки, накопленные за столетия. Это въелось
Мы можем обращаться с этой "плотью", с этой тканью, по-разному. Но скульптор хочет иметь глину. И из нее лепить скульптуру. Это наиболее востребованный творчеством алгоритм. Гораздо реже скульптор хочет еще изобретать и новый материал для скульптуры. Но так бывает. Можно (а иногда даже и нужно) накапливать новую, альтернативную проектную энергию, наращивать новую субъект-субстанциональную ткань. Но это – на века (как в катакомбном христианстве). Или на многие десятилетия (как в коммунизме).
Сейчас я предлагаю обсуждать имеющуюся глину для возможных скульптур, имеющуюся проектную субстанцию современного человечества.
III. Проект Модерн
Г-н Журден не знал, что он говорит прозой. Но говорил он именно прозой. Некоторые из тех, с кем я говорю, может быть, и не знают, что живут в проектной субстанции Модерна. Но они в ней живут.
Когда мы начинаем говорить о проектной субстанции человечества, то все мы "танцуем от печки", которая называется "Модерн". У нас нет другой проектной субстанции, чтобы оттолкнуться. Еще раз повторяю: эту энергию накапливали в мире столетиями, за нее умирали и убивали, совершали гадости, подвиги и чудеса самопожертвования. Она уже вошла в нашу кровь и плоть.
Вокруг этой реальности, как сателлиты, вращаются другие члены "ансамбля проектов", причем их немного.
И кем бы вы ни были – коммунистами, фундаменталистами и так далее, – вы все равно будете определяться по отношению к этому главному. От того, что происходит с этим главным, зависит все остальное. Это, "происходящее с главным", косвенно, но мощно воздействует на политических лидеров и политику. Они могут об этом не подозревать. Но это так. Это касается всех – Путина, Буша, Ху Цзиньтао, Кастро, Бен Ладена. Всех без исключения.
Но одних это касается больше, а других меньше. Одних непосредственно, а других опосредованно. Больше всех и непосредственнее всех это касается "капитанов западной цивилизации" и самой этой цивилизации в целом. Потому что Модерн – это ее знамя, ее творение, ее дитя, ее мессидж.
Но сводить все к западной цивилизации было бы неосмотрительно. Модерн – это реальность, которая очень сильно "въелась" во все человечество. От Индии и Китая до Латинской Америки и островов Тихого океана.
И вновь подчеркиваю: эта реальность по имени "Модерн" находится в неблагополучном состоянии. Да, она неблагополучна. Но она есть. То есть она существует именно как глобальная проектная субстанция.
IV. Модерн и другие
Помимо Модерна, на нынешней мировой "шахматной доске" играют два других крупных проектных актора.
Один из них – контрмодерн, который никогда Модерна не принимал. Этот актор в значительной степени связан с "немодернизированным" Востоком, но и с Западом – тоже. Всегда существовала часть западной аристократии и соединенные с нею круги разного рода (как религиозные, так и не вполне религиозные), которые говорили, что Модерн – "от лукавого". Последней страшной вспышкой ненависти к Модерну со стороны контрмодерна, конечно, был фашизм. И он себя в этом контрмодернистском качестве очень четко осознавал и заявлял.