Содержательное единство 2001-2006
Шрифт:
Но параллельная структура – это форма. А содержание? Эксперты утверждают, что поиск этого содержания шел в "андроповском внутреннем круге", окончательно сформированном к концу 70-х годов. В первом приближении, идея была в необходимости перехода от альтернативного Модерна к Модерну классическому, а от СССР – к национальному русскому государству. Одно было немыслимо без другого.
Ибо для Модерна нужна нация, и "иного не дано". Вооружаясь идеологически против КПСС, своего хозяина и противника, элита КГБ (точнее, часть элиты, ее существенный сегмент) скрыто провозгласила лозунг "модернизация любой ценой". По итогам закрытой дискуссии было заявлено, что переход к классической модернизации
Внешние проявления этой политической эзотерики были достаточно многообразны. Их полный перечень превратил бы этот доклад в книгу. Я остановлюсь на одном примере.
XV. Модерн Андропова и постсоветский Модерн
У Ельцина был такой советник – философ Анатолий Ракитов. Роль этого господина в расстреле Белого дома в 1993 году, а также степень интегрированности его в упомянутые мною субъекты, грезящие полноценной модернизацией, пусть раскроются, как в таких случаях говорят, "у Престола Господня". Я скажу только, что выбираю этот пример не без оснований. А основания раскрывать абсолютно не собираюсь. Для меня достаточно того, что Ракитов написал статью в журнал "Вопросы философии" в 1992 году, если мне не изменяет память. И в этой статье был заявлен тезис о модернизации через катастрофу. Позже этот тезис поддержали многие знаковые фигуры. Перечислять не буду.
Конкретно Ракитов заявил, что ради модернизации нам надо сменить культурное ядро российской цивилизации. И что ради модернизации нас будут раздирать катастрофы. Не люблю "личностного театра". Но из песни слов не выкинешь – никто, кроме меня, тогда не принял брошенную Ракитовым "концептуальную перчатку". Все как бы не заметили, что именно этим запрограммированы дальнейшие политические события. И продолжали орать свое. Кто про демократию, кто про то, что "банду Ельцина надо отправить под суд".
Так что же значит "сменить культурное ядро"? Все идеологи такой смены (а точнее, их устами те, кто потом занял позицию научной обслуги власти позднего Ельцина и власти сегодняшней), все они (не буду называть их имена, потому что имена обслуги не так интересны) говорили о "модернизации через катастрофу". Они и сейчас продолжают говорить об этом же. Об "острове Россия", который надо отделить от всего, что с ним не связано. О том, что не нужен никакой СССР. О том, что без политической демократии модернизации не может быть, и т.д. и т.п.
Распад СССР, реформы Гайдара, все, что за этим последовало, имеют в качестве ядра своего не демократизацию, не "выправление чудовищных аномалий". И не злостное желание "все разрушить до основания". В основе – почти мессианская вера в необходимость и спасительность национальной модернизации. Вера не существует без церкви. Как, впрочем, и церковь не существует без веры.
Эта вера и эта "церковь" стоят за спиной всего сотворенного. Они прячутся за ширмами в виде Горбачева и прочих разных. Они питают общество сказками про 5-6 агентов США из Колумбийского университета. Продолжать вкушать пищу сию после всего случившегося – это значит унижать себя и свою страну. Это значит фальсифицировать реальную правду о генезисе процесса и накладывать табу на все адекватные оценки и рецептуры.
Я уже сказал о личностном театре. Преобладание оного всегда нарциссично. Но полный уход от личностного начала в описании происходящего – это игра в прятки. Это концептуально-объективистская трусость.
По мере сил я все последние 20 лет боролся за то, чтобы "церковь", вдохновляемая верой "а ля Ракитов", не осуществила своей задумки. Главным аргументом для меня была даже не цена, которую придется за это заплатить, а принципиальная неосуществимость замысленного. Невозможность перейти к Модерну в условиях всеобщего постмодерна и контрмодерна. Невозможность переломить регресс, запущенный искусственной катастрофой, без создания структур, которые задушат в объятиях любой Модерн. И будут при этом полностью лишены какой-нибудь исторической креативности.
Чем отвечали оппоненты на такую концептуальную аргументацию? Убогим, пошлым и бредовым аргументом et hominis. Конкретно говорилось следующее: "Кургинян этого не хочет, потому что мы создаем нацию. А ему хочется, по известным причинам, поиграть в "нового Сталина" на пространстве империи".
Что сказать? Первый наш клуб, который был собран в этом зале в 1994-м году, уже обсуждал эти проблемы. Здесь сидят люди, которые ходят на клуб с того времени. И они помнят, что я уже тогда сказал: если результатом идущей катастрофы будет реальная модернизация страны, я не буду с этим бороться. Да, это не мое. Но Россия в этом как-то может разместиться. И это главное.
Что касается того, кто, во что и как хочет играть, то у меня совершенно другие игровые амбиции. Может быть, и не меньшие, но расположенные отнюдь не в неосталинской, да и вообще не в кондово-политической, плоскости.
XVI. Где Модерн?
Но теперь-то мы имеем право спросить: где модернизация? Где наш постсоветский Модерн? Ради чего принесена жертва, ради чего допустили катастрофу? Где результат? На алтарь принесена империя, на алтарь принесен долгий советский путь, на алтарь принесено многое другое. А где то, что сулили взамен?
Я умею задавать вопросы очень энергично и таким образом, чтобы "завести" людей. И когда однажды, доведя до накала некое сообщество высокопоставленной обслуги тех, кто все еще держится за химеру "национальной модернизации", я задал вопрос в такой форме, "сообщество" завелось окончательно. И ответило мне, что я ничего не понимаю: ведь речь шла не о модернизации страны, а о модернизации элиты. Когда, еще сохраняя выдержку, я спросил: "За счет чего?", то услышал: "За счет всего".
Моральная, экзистенциальная, политическая оценка подобной позиции не должна и не может быть назидательной. Еще не вечер. А в ожидании исторической окончательности я порекомендовал бы подобным оценщикам почитать не Евангелие, не Диккенса, не Достоевского, не Гюго. Это не их круг чтения. Я порекомендовал бы "Портрет Дориана Грея". Творение высокого имморалиста. Возможно, в сочетании с "Балладой Редингской тюрьмы".
Но это бесовство не нуждается ни в каком диалоге. В диалоге нуждается то, что осталось от "церкви" (той самой, которая "а ля Ракитов"). Если от нее еще хоть что-то осталось. Ее мы спрашиваем: где Модерн?
Где идентичность? Где нация в подлинном смысле слова? Модерн требует господствующих позиций для общенационального языка. То есть русского языка. В Москве сейчас поощряют создание этнических школ, в которых дети должны обучаться другим языкам. Языкам диаспоризированных трайбов. В чем тут воля к строительству единой нации? Любой строитель нации одной рукой пресечет ксенофобский бред о "чурках" и "лицах этих национальностей". А другой – обособление меньшинств. Не с этим ли шел Модерн Великой Французской революции в Прованс и Бретань? Не с единством языка, подпираемым комиссарскими полномочиями и ужасом гильотины?