Собачий род
Шрифт:
— Цыганка найдет пса, — примиряюще просвистело в ответ. — И тогда мы устроим последнюю битву. Битву в некрополе.
— Замолчи. Замолчи. Ты мешаешь мне слушать.
Бракин взмок от страха и медленно-медленно начал подниматься на ноги.
— Я чую. Чую одного из тех, кто должен был умереть, но остался жив из-за твоей глупости. Молчи!
Раздался легкий шорох, подуло леденящим сквозняком. И, уже не пытаясь сохранять тишину, Бракин метнулся назад по тоннелю. Он пулей пролетел всё расстояние, едва не пробежав мимо входа
Бракин вывернул доски, ужом скользнул внутрь и вылетел с той стороны лаза, будто у него появились крылья.
Не задерживаясь в гараже, он кинулся к выходу, огляделся, и спрятался за углом, прижавшись к проржавевшей стенке.
Над Черемошниками, в разрывах белесых облаков, плыл холодный колючий месяц. Всё было тихо и мёртво кругом.
Внезапно из тьмы выплыла фигура. Бракин быстро опустил руку в карман, но тут же с облегчением вздохнул: он узнал понурый силуэт бомжа.
— Ну, как сходил? — буднично спросил он.
— Отлично! — Бракин перевёл дух. — А ты тут никого не заметил? Тогда пошли.
И двинулся к ближайшему поперечному переулку.
— Куда? — опомнился Рупь-Пятнадцать.
— К Алёнке. Или к Андрею, — если дети сообразили перенести Тарзана к нему.
* * *
Наташка на секунду замирала возле тёмных домов и, глядя на окна, долго и сосредоточенно прислушивалась. Постояв и уяснив что-то важное для себя, она двигалась к следующему дому. И снова останавливалась, устремив пронзительный взгляд в тёмные окна, в глубину комнат.
Иногда, засомневавшись, она задерживалась возле дома дольше обычного. Ей мерещились запах Девы и смрад старого больного пса. Она ненавидела болезнь и старость. Теперь-то она точно знала, что умирать следует как можно раньше, — задолго до того, как начнутся болезни, и уж конечно до того, как мозг подаст сигнал и включится бомба с часовым механизмом, спрятанная в каждом живом существе. С этого момента отравленные смертью невидимые существа начнут свою работу, проникая с током крови повсюду, до кончиков ногтей, и повсюду заражая смертью бессмертные живые клетки.
Но, слава Сараме, с ней, Наташкой, этого не случилось.
Наташка отошла от очередного дома, принюхалась. Она неслышно и мягко ступала по снегу, она скользила по нему, почти не оставляя следов. Её тело — это было лучшее, что знал за последние перевоплощения беспокойный и вечно неутолённый дух Ка.
* * *
Она скользила мимо домов, но некоторые вызывали у неё подозрения. Иногда она не только долго стояла, вглядываясь во тьму спален и сараев. Она перескакивала через штакетник, обходила дом вокруг, заглядывала в окна.
Она видела спящих женщин;
Попадались и старые больные псы. Но все они умирали от включившегося механизма смерти, а не от ран. К тому же они были напуганы, и либо жались в своих конурах, тоскливо и жалобно тявкая во сне, когда месяц заглядывал к ним; либо, если хозяева прятали их в домах, дрожали от ужаса у порогов.
Наташка качала головой, глаза её гасли, и она продолжала свой путь.
* * *
Бракин схватил Уморина за плечо и прошипел в самое ухо:
— Т-с-с! Видишь? Вон она!
Уморин встал на цыпочки и начал озираться. Потом рискнул шёпотом спросить:
— Кто?
— Наташка. Вернее, то, что от неё осталось.
Уморин вгляделся в дальний конец Стрелочного переулка. И вдруг присвистнул:
— Ба! Да это же Наташка!..
Больше он не успел ничего сказать: Бракин крепко, двумя руками, зажал ему рот.
* * *
Ка почувствовал движение позади себя.
Остановился, подозрительно оглядел переулок.
К счастью, они стояли довольно далеко, в тени забора, к тому же Бракин немедленно поволок слабо упиравшегося Уморина за угол.
— Ты чего? — обидчиво спросил Уморин, едва получив возможность говорить. — Это ж наша цыганка, Наташка! Поди, ходит, спирт соседям предлагает. Или золото там…
— Какое золото?? — прошипел Бракин. — Идём скорее, пока она ещё далеко. Если со Стрелочного начала, — нескоро до Алёнкиного дома доберётся…
— Дык… — начал было Уморин и умолк, заторопившись за Бракиным.
— Теперь я знаю, почему тебя Рупь-Пятнадцать прозвали, — сказал на ходу Бракин. — Раньше думал: наверное, тебе раньше вечно эти самые "рупь-пятнадцать" на какую-нибудь бормотуху, вроде вермута, не хватало. А теперь понял. И раньше не хватало, и теперь. Только не на бормотуху. А так. Вообще не хватает…
— Ну да… — согласился Уморин и больше ничего не добавил.
* * *
Кто-то мягко трогал Алёнку за плечо, щекотал висок.
— Отстань! — хотела сказать Алёнка, и проснулась.
Над ней мелькнул смутный силуэт.
Она привстала, протёрла глаза и шепнула радостно:
— А чего ты так долго не приходил?
— Тише! Тебе надо уходить.
— Мне? Куда?
Алёнка глянула в кухню — темно, глянула за окно — темно.
— Ночь же ещё? Зачем мне уходить куда-то? — спросила она.
— ОНИ уже близко. Они здесь, они ищут тебя, — прошелестело в воздухе.
Алёнка не поняла, кто это такие "они", но почему-то страшно испугалась.