Собачий принц
Шрифт:
Анна заплакала.
Мужчина грубо оттолкнул ее и начал снова ставить стрелы. Снизу закричала женщина:
— Везде пожар! Общинный дом горит! Сейчас у нас будет давка. Что делать?
— Впускай слабых и детей, сколько сможешь, — крикнул мужчина, подошедший к Анне. — Всех, кто в состоянии поднять хотя бы камень или лопату, гони на вал, к стенам. Все, что они смогут швырнуть, задержит Эйка. Если дикари сюда ворвутся, резни не миновать. — Он повернулся к Анне: — Девочка! Давай поаккуратнее установи эти стрелы. Они скоро понадобятся.
Он спустился по лестнице.
Снизу доносились вопли, крики,
С улицы тянуло дымом, но Анна не осмелилась больше выглянуть наружу. Снизу поднялась женщина. Из пореза на лбу текла кровь. Обхватив руками свой огромный живот, она перевалилась со стремянки на пол и с трудом поднялась на ноги. Женщина подобрала лук и встала у одной из бойниц. Мужчина, уступив ей место, исчез внизу. Скоро у других бойниц стояли еще четыре женщины и один подросток, вооруженные луками. Снизу поднимались еще люди, вскоре в помещении стало тесно. А люди все поднимались. Было очень шумно, Анна закрыла уши руками и беззвучно молилась. Дым от пылающих домов разъедал глаза, сердце сильно билось от страха. Дыхание участилось.
— Девочка! — услышала она резкий женский голос. Анна взглянула в измазанное сажей лицо. Перед ней с луком в руках стояла племянница госпожи Гизелы. Ее платье, прожженное в нескольких местах, превратилось в лохмотья. — Будешь подавать мне стрелы.
— В кого вы стреляете? — шепнула Анна. От страха у нее подкашивались ноги.
Женщина прицелилась и выстрелила, Анна подала ей следующую стрелу. Внизу зазвучал горн, послышались крики:
— Стройся слева! Стройся слева!
Анна продолжала подавать стрелы молодой женщине, которая сосредоточенно посылала их в цель одну за другой. Эта женщина сумела подавить свой страх. Таков неписанный закон войны: преодолей страх или погибнешь.
Стрелы закончились.
Эйка отступили, но Стелесхейм был разрушен, сгорела часть крепостной стены. Общинный дом еще полыхал. От наружных построек остались только обломки. Дом госпожи Гизелы выстоял, хотя сильно обгорел.
В Стелесхейме мало что уцелело. От «Королевских драконов» не осталось и следа: это была иллюзия, созданная колдунами Эйка, чтобы страх парализовал защитников города.
На этот раз расчет дикарей не оправдался.
— В этом слабость иллюзии, — говорил Гельвидиус, когда люди, прятавшиеся в осадной башне, стали выходить оттуда. — Как только ты понял, что это иллюзия, ты уже можешь с ней бороться.
Анна пробиралась к воротам с Хелен на руках, стараясь не смотреть на разбросанные повсюду мертвые тела людей и Эйка.
В воротах появились воины, нагруженные мертвыми и ранеными. Некоторые из солдат бродили по полю, проверяя, не остался ли случайно в живых кто-нибудь из дикарей. Неожиданно раздались ликующие крики: с земли поднялась залитая кровью фигура в рваной накидке.
Это был чудом спасшийся лорд Уичман. Пройдя немного вперед, лорд наткнулся на тело своего кузена Генри и опустился перед ним на колени. Появилась госпожа Гизела. Уичман встал и начал отдавать распоряжения солдатам, которые уже снимали с трупов Эйка все, что могло представлять хоть малейшую ценность.
Заметив в луже грязи нож, Анна быстро схватила
Поодаль горели кузницы и кожевенная мастерская. Кто-то пытался погасить пламя, закидывая его грязью.
К Анне подошел солдат:
— Девочка, ты бы вернулась назад. Никто не знает, куда делись Эйка. Они могут и вернуться.
— Это взаправду были «драконы»? Мертвые и гниющие?
— Конечно нет. Это были Эйка. Они только выглядели как «драконы», пока не подошли близко. Потом иллюзия рассеялась.
— Мы победили?
Он невесело улыбнулся и показал на царящую вокруг разруху:
— Это можно назвать победой? Бог ты мой, я бы не стал так говорить. Они хотели что-то забрать.
— А что им было надо? Мой брат… — Анна заметила пламя, бушевавшее за забором дубильни. Горели мастерские хижины. Из глаз брызнули слезы, и Хелен, почувствовав ее страх, заплакала.
— Они угнали скот. — Солдат скривился: он поднял левую руку, и Анна увидела глубокую рану, шедшую от пояса до подмышки, по его одежде струилась кровь, лицо было покрыто ссадинами. — Я сам их видел. Мне кажется, их главная цель — собрать как можно больше скота и рабов, а не убивать нас и нашего доброго лорда Генри, тезку короля, благослови Бог их обоих. — Он вытащил из-за пазухи кольцо Единства и вздохнул. — Идем, дитя.
— Но мой брат работал в кожевенной мастерской.
Он грустно покачал головой, потом посмотрел вокруг: по территории лагеря будто прошел смерч. У развалин сарая усердно копалась в грязи единственная курица. Под кустом сидели две собаки.
— Слава Богу, беженцы успели уйти. Ладно, пойдем посмотрим, но имей в виду, дитя, будешь слушаться, и пойдем обратно, когда я скажу.
Когда они подошли к реке, пожар на кожевенном дворе уже угасал. Она увидела обгоревшее тело, обугленное и почерневшее, но слишком большое, чтобы быть Матиасом. Кроме этого тела, от обитателей кожевенного двора ничего не осталось.
— Видишь, здесь никого нет. Давай вернемся туда, где безопасней. Я наведу справки. Ты говоришь, его зовут Матиас?
Она только кивнула. Хелен сосредоточенно сосала палец.
Тяжелым было для Анны возвращение в город. Возле ворот ее нашел Гельвидиус и отвел в зал. Начал накрапывать холодный дождь.
Он принес Анне разбавленного сидра и заставил выпить, потом захлопотал вокруг Хелен.
— Скот угнан! Склады разорены или сгорели! Что мы будем делать? Как пережить зиму, если нет даже крыши над головой? Без фуража молодой лорд вынужден будет вернуться домой, мы останемся без защиты. Надо было уходить с остальными.
У камина госпожа Гизела собрала совет. В руке эта толстая и неуклюжая с виду женщина держала топор. Ее левое плечо было испачкано кровью, видимо чужой. В углу зала вокруг беременной женщины, которая в осадной башне стреляла из лука, столпилось несколько старух. Парень принес горшок с горячей водой. Племянница Гизелы подбежала с куском белоснежной ткани, казавшейся сейчас невиданной роскошью.
— Лорд Уичман, — сказала Гизела, — если для ваших оставшихся лошадей недостаточно корма…
Глаза молодого лорда засверкали. Он стоял у камина, теребя в руках помятый шлем. Пристроившийся рядом оруженосец очищал его меч от засохшей крови.