Сновидения

Яркая Дэйзи

За неделю я выплакала все слёзы, которые у меня только были. На восьмую ночь твёрдо решила, что больше ни за что не обернусь назад — тогда я смиренно приняла происходящее и позволила себе двигаться дальше. Я стала Мэй, новой Мэй. Ребёнком, который не знал ни голода, ни боли — эта девушка всегда росла в любви и заботе. Кожа её была белой, чистой, гладкой, как шелка, а мягкие руки не знали тяжёлого труда.

«У нас одно лицо. — Всматривалась я в зеркало каждое утро. — Словно близнецы, воспитанные разными семьями. Такие похожие, но такие разные… — Гладила я себя по щекам и слабо улыбалась. — Ты такая свеженькая и милая. Личико прекрасное, ни единого шрама, видишь прекрасно — самая настоящая принцесса эпохи Тайсё. Была бы я такой же, если бы жила рядом с тобой, Мэй? Кем же ты была

на самом деле? — всё размышляла и не успокаивалась я».

Меня опасались — точнее, не меня, а моей фамилии. Несмотря на формальное присутствие главы рода, моего дяди, я всё ещё могла претендовать на власть — никто не хотел лишний раз заводить со мной дружбу и втягиваться во внутренние разборки влиятельной семьи. Никогда не угадаешь, чем может обернуться дружба с Мэй Кавасаки — выгодой или погибелью. За эти мысли местных обитателей поместья я никак винить не могла. Ведь никто не знал, что я — не та, за кого себя выдавала.

За мной очень долго наблюдали — неодобрительно и колюче, и только спустя продолжительное время эти взгляды с трудом сменились на равнодушные.

Несмотря на все трудности, с которыми мне пришлось столкнуться, я быстро отыскала в холодном поместье свою отдушину — Шинобу. Она была молодой и талантливой мечницей, в меру строгой, иногда ворчливой, но с бесконечно добрым сердцем. Шинобу относилась к числу одарённых истребителей, которых называли столпами — сильнейшие из сильнейших. Когда я впервые увидела эту удивительную женщину, то ненароком подумала: «боевая ворона! Бадб!». Она же неистовая — богиня войны в ирландской мифологии. Грациозная, прекрасная и такая опасная — роза с шипами, которой можно любоваться со стороны, но случайно притронешься — пожалеешь. И этот удивительный человек находил время на моё образование — Шинобу кропотливо воспитывала во мне свою помощницу, делясь секретами врачевания и другими важными премудростями. Днём она и оставалась внимательной наставницей, но стоило солнцу скрыться на горизонте, просыпалась в ней вторая сторона — сердечная подруга с утешающими, тёплыми словами. Мне всегда было интересно, как выглядели другие столпы — были ли они такими же выдающимися и волевыми, как Шинобу? Но мне повезло за всё время столкнуться только с редкими начинающими охотниками и некоторыми обитателями поместья, которые суетливо неслись по своим делам с опущенными головами.

«Не всё так плохо, — одним тёплым вечером подумала я. — Я в безопасности — среди охотников. Могла бы очнуться в нищете, без крова и хлеба, совершенно потерянная и окружённая злыми людьми, — пыталась как-то успокоить себя. — Или ещё хуже — в ловушке кровожадных демонов, которые, как мне рассказывала Шинобу, лакомились человеческой плотью».

Я всегда старалась мыслить о светлом будущем, но редкое уныние временами закрадывалось в душу — в тем моменты, когда я оставалась наедине с самой собой. Часто меня изводили вопросы:

Надолго ли я здесь?

Что произошло с моим телом по ту сторону — как поживала драгоценная Микото?

Всё действительно закончилось? Мысли о Матери не покидали меня ни на секунду — только морозили и будоражили дух. Но дни безудержно неслись, а вместе с ними и сердечные переживания — дьяволица ни разу не заявила о себе, и оставалось только думать, что на истории с ней можно было поставить точку.

«А как же Кёджуро? — не переставала думать о нём я, выискивая в редких лицах случайных гостей. — Скучаю, скучаю, скучаю по тебе — тебя мне не хватает! Какое счастье, что теперь мы живём под одним небом. Ты живой, родной, невредимый. — Едва ли не плакала я, стоило вспомнить родной силуэт мужчины. — Как же хочется увидеть тебя и поскорее!»

Но Кёджуро никак не появлялся в поместье, а любопытные расспросы со стороны Шинобу и колкие взгляды прочих обитателей поместья не прекращались. В какой-то момент мне пришлось унять нетерпение и перестать искать встречи с мужчиной — кто знает, чем это могло закончиться.

Интересно, был ли в этом мире ворчливый Санеми?

Мысли колко развеяли громыхающие звуки,

сопровождающиеся частым топотом чужих ног. Я лениво потянулась и нехотя покинула своё временное пристанище — жизнь в поместье закипела ранним утром, а это означало, что работы было у меня предостаточно. Вальсируя между коридорами, я морщилась — с рассветом больничное крыло содрогалось от чьих-то резких воплей и буйных ругательств. Когда что-то зазвенело и шумно повалилось на пол, я ускорила свой шаг и на короткий миг подумала, что в момент очередного возгласа нечто знакомое мелькнуло дрожащими нотами в чужом голосе. Стоило мне выглянуть из-за косяка скрипучей двери, в мою грудь с глухим звуком врезалось суетливое и беспокойное существо, в котором я сразу узнала обитательницу поместья — совсем юную, застенчивую девчушку, в нескладной униформе с посеревшими от времени фартучком и перчатками.

Я заговорила медленно и осторожно:

— Что-то произошло?

— Да! — воскликнула она, бегло оглянулась и тотчас затряслась. — Там! Нужна помощь с перевязкой! — заговорила она чуть тише. Выглядела она совсем оглушённой и забитой, часто вздрагивающей и поглядывающей на меня огромными глазами.

— Что же тебя так напугало? — Я снисходительно улыбнулась. — Помощь нужна? — И ободряюще хлопнула рукой собеседницу по плечу, та только слабо улыбнулась и небрежно скинула мою ладонь. Потом кивнула то ли самой себе, то ли в знак благодарности, резко протянула небольшой мешочек с бинтами и стеклянными бутыльками и всунула его мне в руки. Пробормотала несколько неразличимых слов, обошла меня кругом и будто случайно задела плечом. Я спокойно проводила её удаляющийся силуэт взглядом, не испытав крупной неприязни — некоторые молоденькие девочки, живущие в поместье много лет, горячо ревновали. Ведь я посмела не только с разбегу опрокинуть всё то, что они выстраивали годами, но и отобрать их любимого героя — Шинобу.

«Это возрастное», — подумала я не без улыбки, а потом взглянула на несостоявшегося, особо буйного пациента и чуть не выронила всё из рук. Пылкий энтузиазм вмиг растерял своё величие в моём сердце и обернулся шершавой тревожностью, когда я неожиданно встретилась со знакомым холодом.

С которым на меня смотрел Санеми. Он был таким же, как и в нашу последнюю встречу: крепкий, подросший, лицо острое и немного угловатое. Вновь сердитый — между тонкими бровями образовалась привычная хмурая морщинка. Взгляд его — ледяной, немного ядовитый, пронизывающий насквозь февральским морозом и сдирающий живьём кожу. Волосы его торчали в разные стороны и казались такими же острыми, как характер, и только редкий блеск, мелькающий по ним, будоражил фантазию. Казалось, коснулась бы я горячей ладонью этих волос, тотчас растопила бы весь холод, ощутив под кончиками пальцев не иголки, а внезапную пушистость. Я вгляделась в него внимательнее: в каждой морщинке на лице, прямой осанке, каждой мышце и ширине плеч, крепких руках, усыпанных старыми и новыми ранами, видны были родные черты, от которых у меня с болью сжималось сердце.

Он вдруг заговорил раздражённо:

— Чего медлишь? — сказал с интонацией, что всё внутри меня вмиг очнулось. — Что одна, что вторая — обе бестолковые дуры! — пламенно зашипел он, и я часто заморгала, а потом быстро подлетела к нему и начала осматривать руки и ноги.

«Я схожу с ума, схожу с ума! — взволнованно подумала я и едва сдержала радостную улыбку. — Кактус, противный и вредный! Ты тоже здесь, хвала небесам! Как же я тебе рада. — И слабо затряслась от волнительного чувства. — Наверное, ты тоже совсем не помнишь меня».

Тяжёлый взгляд Санеми опустился на мои подрагивающие плечи, и мужчина стремительно помрачнел в лице.

— Слишком медленно, — заговорил он колко и резко подорвался на месте. — Зачем сюда пришла, если… — добавил чуть тише. — Не нужно! — воскликнул, фыркнул, развернулся и был таков. Я удивлённо посмотрела на него.

«Неужто ты подумал, что я ранений страшусь? — Я накрыла ладонью сердце и не сдержалась на этот раз от светлой улыбки. — Санеми, ты такой чудной!»

— Постой! — воскликнула я со смешком. — Я ещё не закончила, куда же ты! — И шустро нагнала мужчину в несколько широких шагов.