Сновидения
Шрифт:
«Стоит ли мне идти за ним следом? — подумала я, но хватило секунды, чтобы принять решение. — Сердце подсказывает, что на этот раз недоброму обитателю можно довериться. Если бы он хотел напасть на меня, то сделал бы это сразу. — Я прислушалась к своей интуиции, которая никогда не подводила в грёзах».
Несколько раз хлопнула себя по щекам, быстро поднялась и бесшумно последовала за загадочным обитателем сновидений. Прошло немного времени, прежде чем всё вокруг начало стремительно мрачнеть, приобретая новые, приглушённые краски, и ясный день сменился жуткой ночью. Мальчишка неожиданно остановился и возвысил руки в молитвенном жесте, я открыла рот, но не успела заговорить, как меня громко перебили.
— Просто наблюдай, — властно заговорил
Медленно перед нами вырисовывались чьи-то незнакомые образы, сотканные из тумана и пыли — это были две женщины. Одна совсем свежая, цветущая прекрасной юностью, восседала на холодной земле и горько заливалась слезами, склонив голову. Лицо её вспыхнуло и разрумянилось от напряжения, когда пальцы, наоборот, сжатые в кулаки, мертвецки побелели. Длинные, густые косы вихрем растрепались по спине. Одета она была бедно, в старые, изношенные одеяния, совсем маленькая и тощая, из-за чего голова её казалась невообразимо огромной, с трудом удерживающаяся на тоненькой шейке. Другая женщина, в которой я узнала мистическую черновласку из леса, величаво расхаживала из стороны в сторону, важно отряхивая рукава дорогого алого кимоно.
— Я пришла на твой зов, — холодно отозвалась последняя и вновь брезгливо отряхнула свои рукава, пару раз хлопнув пальцами по плечам. — Чего же ты хочешь, дитя? — Из-под подола выглянули её белоснежные, босые ноги.
Неожиданно «дитя» взвыло, жалобно и хрипло заскулив:
— Мать… прошу, помоги мне! — воскликнула женщина, и я отчего-то вздрогнула и вся сжалась, словно от удара. — Я знаю, что тебе всё под силу, — заговорила бегло она и подползла к Матери на коленях, запрокинув голову. Грязными пальцами с почерневшими ногтями она ухватилась за шёлковый подол кимоно собеседницы, но та не разозлилась, наоборот, снисходительно улыбнулась тонкими, красными губами. — Мой любимый, мой драгоценный жених погиб! — Громко хлюпала она носом и щурилась из-за неконтролируемого потока слёз. — Прошу, помоги мне! Соседские старухи поведали мне, что ты можешь вернуть его — тебе всё под силу! — перешла она на шёпот. — Я не могу жить без него, я… мой ребёнок. — Тощие ладони инстинктивно очертили ещё плоский живот, что не ускользнуло от внимательного взгляда таинственной спутницы.
Женщина, она же Мать, улыбнулась ещё шире, словно вкусила лакомый кусочек самого сахарного яблока в чужом саду.
— Конечно же, я помогу тебе, — неожиданно нежно заговорила она, и от её улыбки повеяло пугающей вьюгой. — И сделаю счастливой! — радостно воскликнула и хлопнула в ладоши.
Несчастная тотчас прекратила рыдать.
— Правда? Ты воскресишь его? — В её глазах просияла детская надежда.
Но Мать сразу поспешила разочаровать страдалицу:
— Нет, это мне не под силу.
— Как так… ты же всё можешь! Мне сказали…
Нескрываемое равнодушие проползло по стеклянному лицу Матери и тотчас растворилось в ласке. Присев на корточки, она нежно посмотрела на собеседницу и заговорила спокойным, непривычно тёплым голосом:
— Я не могу так сильно вмешиваться в мир живых, меняя ход естественных вещей. — Она протянула руку к несчастной и рвано смахнула слёзы, размазав их по её грязным щекам. — Однако, я могу подарить тебе блаженные сны, которые не отличить от реальности… — Что-то тёмное заискрилось в её взгляде. — Помогу открыть двери в совершенно иные, далёкие от людского взора миры, где жива твоя любовь, да жаждет встречи с тобой.
Манящие, сладкие речи почти одурманили скорбящую, но та, словно очнувшись от долгого сна, непонимающе моргнула.
— Как? Как это возможно? — возразила она.
Но Мать чарующе продолжила свою гнусную, подлую ложь, словно всегда была готова к этому:
— Всё, что
Речи Матери были пленительно сладки, как спелая клубника, они тянулись и завлекали дивной песней. Будоражили и путали разум, сбивали с толку и проникали глубоко в душу, отравляя ядом. На мгновение я позабыла, кем являлась, как одурманенная шагнула навстречу, но мальчишка резко схватил меня за руку, приводя в чувства. Молоденькая женщина уже и позабыла о своём горе, завороженно впитав желанную сказку из уст Матери. Словно невидимая сила, обнажив острые когти, цепкой хваткой вырвала из светлой головы несчастной все дурные мысли, оставив детскую, безумную задорность.
— Проникать в чужие сновидения. Мне за это ничего не будет? — защебетала она тоненьким голосом, — А если… я загляну в сон знатного господина? Меня же найдут, обругают и с позором прогонят прочь! — наивно говорила она, приняв всё за чистую монету, и я изумлённо выдохнула.
Мать блаженно улыбнулась и понимающе качнула головой.
— Не пугайся, милое дитя! Если ты и заглянешь сквозь время в сон живого или того, кто уже не ходит по земле, тот этого никогда не вспомнит! — хохотнула она и перехватила ладонями лицо женщины, заглянув ей в глаза своими кровавыми очами. — Понадобится гора усилий, чтобы вернуть себе далёкие воспоминания из мира грёз! Почти никому, никому это не удавалось! — сказала она, и на лице собеседницы дрогнула болезненная улыбка. — Перед тобой будет открыто море возможностей, не думай о мелочах… — Мать сделала загадочную паузу, а после заговорила с совершенно иной интонацией. — Ведь ты особенная, — властно добавляла она, словно вбивала эти слова молотом в голову женщины. — Обязательно будешь счастлива.
— Особенная… — повторила собеседница в отупелом состоянии. — Счастлива…
Мать блаженно прикрыла глаза, довольная результатом.
— Верно, моё дитя, но взамен необходима справедливая плата. Но разве важно это, если ты будешь самой счастливой женщиной на свете? — невинно спросила она, и спутница быстро закивала. — А ещё… — Говорящая склонила голову на бок. — Можно осчастливить не только тебя, но и девочку, что ты вынашиваешь под сердцем. — Неожиданно в её глазах мелькнул необъяснимый голод, и Мать поддалась чуть ближе с важной и плавной медлительностью. — И дочь твоей дочери, и так все десять поколений, чтобы все твои потомки были счастливы, — нашёптывала она сладкую, как мёд, речь. — Прекрасно, не правда ли? Ты спасёшь не только себя, но и наследниц своего рода, — ворковала она, почти касаясь острыми коготками лица женщины. — Только скажи, что хочешь этого…скажи. Важно, чтобы ты произнесла это вслух.
Болезненная полуулыбка коснулась лица последней, и её глаза пугающе сверкнули, как у человека, который всем сердцем поверил в божественное чудо.
— Хочу! Я готова отдать всё! — порывисто воскликнула она. — Хочу, чтобы все были счастливы. Все… Так будет правильно… — забормотала она чужими, холодными словами.
— Умная, очень умная девочка, — торжественно заключила Мать и ласково погладила спутницу по голове — та чуть прильнула, сощурилась от похвалы и улыбнулась так, из-за чего внутри меня всё разом сжалось.