Сноходец
Шрифт:
— Дык, интригуешь. Вино уже или купить?
— Уже.
Они пошли втроем. Поднялись полквартала по Малой Житомирской и нырнули во дворики, в итоге выйдя к дому на Михайловском переулке. Верхний этаж "сталинки", шатающийся старый лифт.
— Страсти-то какие, — посмеялась Яринка, выйдя из лифта.
Звонок в дверь.
— Кто?
— Андрюха, открывай, мы с вином, — шутливый Алик. Дверь открылась.
Они стояли и смотрели друг на друга, пока Алик с Надей не стали громко возмущаться, что пить вино, не переступив порога, есть не комильфо. Потом они оправдывались: он, что увлекся разглядыванием кружев под прозрачной блузкой, а она, что никогда не видела настолько белых волос. Но и они сами,
А потом была кухня и вино. И Алик бегал за еще одной. И чай, и сигареты. И невозможность наговориться. Надя с Аликом переглядывались, тайком хихикали, видя гораздо больше и дальше, чем двое собеседников, которые порой озвучивали мысли друг друга.
— А вот у Кастанеды…
— Но если взять и переосмыслить вот тот кусок у Ницше…
— А Кант…
— Кант — идиот!
— Согласен, идиот.
— … пути ариев пролегали, если верить…
— Ты просто обязана прочесть…
— Формирование почвы для внедрения христианства проистекало…
— А ты знаешь, что ты — Изида?
— Что-то такое слышала, но что это всё-таки?!
— По "Сефироту".
— Это что?
— Не верю! Быть такого не может! Ты никогда не видела Тарот? Не работала с ним?
— ?
— Не верю! У тебя даже пальцы искрят Таротом! В твоих руках он песней заиграет.
— Я убью тебя, лодочник! Если ты мне все не объяснишь! — она швырнула пачкой сигарет в Андрея, тот уклонился, рассмеялся. Яринка как-то с опозданием вспомнила предупреждение Алика, что его друг заикается. Она этого не заметила. Они настолько оживленно говорили, что когда Алик пошел провожать Надю, то лишь кивнули, мол, идите. Чай, сигареты, увлеченные двое, нашедшие, о чем поговорить. И утром не хотелось расставаться.
Второй раз Яринка встретила Андрея спустя неделю. Столкнулись случайно на Майдане, что не удивительно, жил-то он рядом, через площадь в магазин ходил, опять же, из метро домой опять через Майдан. Привет-привет, слово за слово.
— Пойдем пить чай?
— Пойдем.
Уже знакомая кухня, чайник, сигареты. Бесконечные разговоры, настолько много общих интересов, что впору удивиться. Ощущение, что знают друг друга тысячу лет, а не второй раз видятся. Не сказанное вслух, но понятое обоими: "Друзей не надо иметь…". Стоп-кран сработал у обоих, с первой минуты знакомства заставив дорожить тем, что получили и не сметь переступить черту. Чувствовали, что пламя вспыхнуло с первой искры, еще тогда в дверях, когда столкнулись взгляды. И делали вид, что ничего не происходит, искусно выдерживая дистанцию вытянутой руки. И тепло, и бесконечно страшно.
Ближе к полуночи Яринка стала собираться домой. Андрей вызвался проводить до такси. Она шла через площадь "черепашьими шагами", отдаляя момент расставания. И не скрывала этого.
— Я не хочу домой. Придумай повод, чтобы я туда не поехала.
— Чай? — оживился Андрей.
— Чай может быть поводом для вечера, но не для ночи. Думай, напрягай извилины.
Они оба понимали и принимали эту игру. Им нужен был тот самый повод, чтобы остаться вместе.
— О, придумал! У бати есть бутылка Кагора. Мы ее сопрем сегодня, а завтра я куплю и поставлю на место, как будто так и было.
— Годится, Кагор — это серьезный повод, — Яринка резко развернулась, направляясь обратно к дому Андрея. Смеялись оба, прекрасно понимая, что и чай сойдет. А еще сойдут сандаловые палочки, чтобы в комнате не пахло сигаретами.
— Хм, мальчик повзрослел, — пробубнил себе под нос отец Андрея, увидев в прихожей женские босоножки.
Возвращение домой принесло не самые приятные новости: бригаду Боди отзывали, а оставаться с незнакомыми людьми… не советовал сам Бодя, извиняясь, что смену прервали настолько неожиданно. Яринка махнула рукой, мол, все в порядке, собрала вещи и направилась в общагу к Аллке — у нее всегда можно пожить, пока найдется что-то постабильнее. Однако там тоже ждала неприятность: Аллка сидела на вахте и рыдала в три ручья. Она завалила сессию, из института исключили, из общаги выперли.
— Прорвемся, не плачь. Есть у кого вещи кинуть? — Яринка обняла подругу за плечи, успокаивая.
— Угу, — Аллка вытерла слезы и отнесла сумки к одногруппнице.
Ближе всех к общаге жил Алик — буквально квартал, и его дом. К нему и направилась Яринка с подругой, чтобы чайку попить в спокойной обстановке и поразмыслить, что же делать дальше. Деньги были, можно и комнату снять, тем более с Аллкой, у которой документы в порядке. Но пока эта комната найдется, надо где-то перекантоваться. Алик почесал в затылке, посидел с барышнями на кухне, накормив их обедом, а потом предложил переместиться на Майдан, поскольку домой должна вернуться бабушка — весьма нетерпимая к женскому полу и скандальная особа. До этого дня он не знал Аллку, и сейчас с интересом рассматривал подругу Яринки. Присутствие девушек благотворно сказывалось на состоянии парня, которого пару дней назад бросила Надя. Вечер застал их на Майдане.
— Эх, а пойдемте к Андрюхе. Поздно уже, а завтра что-то придумается, — предложил Алик, не придумав ничего лучше.
— Как-то мальчик слишком быстро взрослеет, — отец Андрея поутру обнаружил в прихожей две пары женских босоножек.
— Мам, у нас недельку-две поживут вот эти девушки, ладно? Пока снимут комнату. Сама ведь знаешь, сколько времени уходит на поиск, — недолго думая, Андрей решил квартирно-временный вопрос. Мама согласилась на удивление быстро, предложив начать с бутербродов на завтрак, ибо нечего гостей голодом морить. Гостями считались Яринка и Алла, а Алику был отвешен родительский шутливый подзатыльник. Он был здесь как сын. В тот день Яринка впервые увидела Светлану Трофимовну. Это была взаимная любовь с первого взгляда.
— Андрюш, а это твоя девушка? — поинтересовалась белокурая королева.
— Ой, нет, мы просто друзья, — принялась оправдываться Яринка. И что-то больно защемило в груди оттого, как эта женщина смотрела на нее. С теплом и нежностью.
— Да-да, теперь это так называется, — рассмеялась Светлана Трофимовна.
— Нет, мам, правда, мы друзья, и не более того, — произнес Андрей.
— Надеюсь, это поправимо. Я всегда мечтала о такой дочке.
Вот так с первого момента она обозначила свое отношение к Яринке.
— Нет, это несправедливо! Андрей, ну зачем тебе такие волосы? Эх, и никакой краской такого цвета не добиться, — патетично восклицала Светлана Трофимовна, жалуясь на то, что ей бы тоже хотелось волосы такого цвета, как у сына. Она была блондинкой, причем очень светлой. Золотые локоны. А вот Андрей был мечтой всех блондинок: каким-то чудом от природы ему достались абсолютно белые волосы, даже слегка голубоватые. Как снег морозным утром. И темно-синие глаза, пронзительные, яркие. Гордый орлиный профиль, капризные аристократичные губы. Он был красив настолько, что глазам больно на него смотреть. Почему у него до сих пор нет девушки, оставалось загадкой. По идее, за такими должны бегать толпами.