Сноходец
Шрифт:
Яринка стояла в переходе, курила с Максом, делясь новостями. Когда к ним подошла Алла, то сложно было не заметить, что девушку трясет, и вид она имеет бледно-зеленый.
— Что случилось, мелкая? — спросила Яринка подругу. Та сбивчиво, всхлипывая и заикаясь, попыталась объяснить, что "он здесь". Кто такой "он", Яринке говорить не надо было, она и так догадалась, что речь о событиях годовалой давности.
— Показывай!
Алла показала.
— Окей. Только не ходи за мной.
Она подошла познакомиться. Мило кокетничала и улыбалась, "разводила" на пиво и всячески показывала шлюховатую заинтересованность. В итоге он пошел за ней, сочтя, что барышня искала кавалера на ночь. Тем более, идти близко. Но только парочка скрылась от посторонних
— Здесь и сгниёшь, собака! Из этого плана тебе не выйти.
Она рычала и скалилась голодной волчицей. Его тело сковала оторопь. Он не понимал, как оказался в таком месте. Вроде и то же место, но другое. И странные личности шатаются поблизости, не обращая никакого внимания на происходящее. Чувствовал ли он боль, когда она резала его на куски, истерично упиваясь местью, наказанием? Понимал ли, что умирает? Догадывался ли, что спятившая ведьма готова рвать его зубами? Она сдержалась. Приволокла ржавый крюк, всадила его под ребро и повесила насильника на ближайшем фонарном столбе. Она даже не удивлялась, что у неё на все это хватило сил. И жестокости.
Она все же простыла и заболела, но произошло это на следующий день, когда вернулась к себе. Приехал Сашка — пора в командировку. Вечером выезжали, чтобы ранним утром быть в Одессе. На этот раз ехали втроем. Увязался кум Сашки, да и лишние руки не помешают: предстояла большая закупка. Яринка не пожаловалась на самочувствие, просто собралась и села в машину. То, что девушку лихорадит, Сашка понял уже под Белой Церковью — сто километров от Киева. Не возвращаться же.
— Вот что мне с вами делать? У одного зуб болит, вторая с температурой под сороковник?
— Под тридцать восемь, — попытка оправдаться.
— А не один черт? Ладно, хрен с вами, но лекарство пить будете на ходу, фиг я вам пикничок устрою.
Лекарством оказалась водка с перцем. И боль заглушит, и температуру собьет. Народная медицина, причем, безотказная. В последнем девушка убедилась, когда по приезде в Одессу поняла: лихорадка ушла, и самочувствие более чем приемлемое. А когда вернулись в Киев, то Яринку ждал сюрприз, которого не ожидала. Сашка договорился со своим другом, участковым, и уж неизвестно, за какой бакшиш, но тот выписал девушке временное удостоверение, которое выдают вместо паспорта, когда нет бланков.
— Только не попадай в неприятности, иначе — мой дом тюрьма, — попросил участковый девушку, вручая документ.
Прошло две недели, и Яринка забеспокоилась о своем работодателе. Обычно каждую пятницу поездка, а тут ни слуху ни духу. Приехав в магазин, девушка обнаружила незнакомых людей. Павильон игрушек переделывали в цветочный. Не спрашивая никого, Яринка поехала домой к начальнику. Дверь ей открыла мать, работавшая бухгалтером в магазине сына. Заплаканная женщина молча показала на комнату. Девушка вошла и опешила. В квартире не осталось ничего, что могло представлять хоть какую-то материальную ценность. Завернувшись в старое одеяло, на полу спал пьяный Сашка. Кум пытался его разбудить, или хотя бы поднять и вытащить из квартиры. Во дворе ждала машина. Яринка ничего не понимала, ведь ее начальник никогда не пил. Не то чтобы чуть-чуть по праздникам, не пил вообще, был закодирован. И вдруг такое. Плачущая мать сбивчиво рассказала, что две недели назад в аварии погибли Сашкины жена и сын. И тот сорвался. В считанные дни пропил все: машину, магазин, все, что было в квартире. Пропил бы и квартиру, но успели забрать документы, так что не смог. Яринка стояла, слушала. И молчала. Она была настолько шокирована случившейся трагедией, что не находила слов. Никаких.
Пройдет совсем немного времени, и когда Яринка спросит Рустама, давно ли он видел Нюму, а то она увидеться не прочь, соскучилась, то услышит в ответ:
— Прости, я не хотел, чтобы ты это узнала от меня, потому молчал. Убили Нюму.
Все,
Аллка уехала. Как-то вскорости после ее отъезда заболела Галина Капитоновна, старушка, у которой снимали комнату. Приехала внучка, нужно было искать новое жилье. Вот только больше нет работы, и денег нет. И что делать — опять неразрешенный вопрос.
Это было как насмешка судьбы. Когда все рушится, когда хлипкий лед крошится под ладонями, не позволяя выбраться. И такие теплые, такие любящие и заботливые они — Андрей и Светлана Трофимовна. И неизмеримый стыд за себя, потому что недостойна их любви.
— Ирочка, мои друзья из Германии открывают здесь туристическое агентство и хотят, чтобы я его возглавила. Или нашла человека на это место. А мне два года до министерской пенсии, я не могу. Я посмотрела по своим и поняла, что ты, как никто другой, подходишь.
— Светлана Трофимовна, да вы что? Я не справлюсь!
— Именно, что справишься. Я ведь все время наблюдаю за тобой и давно поняла, что нет ничего, с чем бы ты не справилась.
И все же Яринка отказалась. Не смогла связать себя с этой семьей, с этой женщиной настолько. Жгучий стыд разъедал девушку изнутри. За то, что она вот такая: ни дома, ни работы, ни семьи, волчий билет вместо паспорта. И где-то там, в России — маленькая Маргошка, увезенная Марией. И болит малышка, горит незатухающим огнем в груди. Увидеть хотя бы на миг. Разбить это треклятое небо, лишь бы увидеть. Нет, не могла Яринка со всеми своими проблемами свалиться в эту семью. Не могла решать свои проблемы магическими силами. Иначе расплата уничтожила бы все, чего добилась. Слишком уж хорошей и доброй была Светлана Трофимовна, слишком заботливо и трепетно относилась к той, кого мечтала видеть дочерью. Только не такую дочку ей надо. И надо разорвать эту связь, пока не поздно.
— Андрей, я ухожу от тебя, — тихий голос, ровный тон. Пора поставить точку.
— Я понимаю, у тебя сегодня день рождения, ты развлекаешься. Шутка удалась.
— Это не шутка, я действительно ухожу от тебя.
— Я убью тебя, — спокойный и тихий ответ. И только цепкие длинные пальцы сомкнулись на шее девушки. Будущий врач знал, как правильно душить. Яринка не сопротивлялась. Ей вдруг стало легко, словно освобождалась от всего. Все, что болело, уходило с воздухом. Так и надо, так завершится ее путь. Все правильно. Она стояла спиной к стене перехода и медленно сползала вниз, ускользая из сознания. Никто не обратил внимания на прижавшуюся к стене парочку, мало ли, почему они так близко, влюбленные же. Зыбкую кисею пути в небытие разорвал крик Юльки:
— Алик! Куда ты смотришь?! Он же убьет ее!
Долговязая девица с разбега врезалась в Андрея, наваливаясь всем весом, отталкивая его в сторону. Зашевелились и остальные, скрутив Андрея и не позволяя ему приблизиться к Яринке. Подошел Руслан Ромеро — полуиспанец, прозванный "котенком" за выражение лица. Он поднял девушку, взвалил себе на плечо и сказал, что отнесет к себе. Золотая сеть звенела так, что Яринка оглохла.
Апатия разрушенного призрачного рая накатывала все сильнее. К тому же, жить постоянно у Руслана не представлялось возможным: вернулась мать из командировки, и пора было освободить квартиру, дабы не подставлять друга. Куда идти теперь — без понятия. Опять гулять ночью по городу, отсыпаясь днем в метро.