Снег

Политова Алина

Я легонько поцеловала его в шею, вдохнула его знакомый запах и… и тут меня осенило!

— Я помню! — Подскочив, радостно закричала я. — Я помню как мы познакомились!

В моей голове наперегонки побежали образы — запах кожи в салоне машины, запах озера и костра, его темные глаза, которые заставляли меня трепетать, вкус вина и то, как дрожали мои губы, когда я сказала что люблю его…

— Ты рассказал — и я вспомнила, — сказала я. — Я всегда вспоминаю, когда мне кто-то рассказывает…

Я поняла, почему он не обрадовался за меня. Мы подумали об одном и том же.

— Лекси, твой час уже вышел, тебе надо уходить. Я вызову такси. — Потерянно сказал он и поднялся, оставив

меня на диване одну.

Мы ждали такси на улице. Максим снова стал угрюмым. Мне кажется, настоящий он был тогда, на диване, когда рассказывал о нас. Дерзкий, веселый, уверенный… Но эта его боль, которой он не хотел делиться со мной, возвращалась и ломала его. Вот и сейчас мы стояли рядом, но такие чужие и далекие… он снова был не со мной.

— Я завтра приеду, хорошо? — Робко спросила я.

— Да, — бесцветно отозвался он. — Приезжай когда захочешь.

— Ты будешь дома?

— Я всегда дома. Не хочу никуда выходить.

— Максим, я соберусь с мыслями… У меня в жизни сейчас много происходит непонятного. Знаешь, самое смешное, что ты, как мне кажется, единственный реальный человек из всех, а остальные просто как какие-то персонажи сна… Я живу как в бреду. Быть может дело в моей голове, я этим себя успокаиваю, но все равно…

— Да, наверное, дело в твоей голове.

Я удивленно посмотрела на него, не понимая, то ли он сказал искренне, то ли просто бестактно нагрубил.

— Нет, прости, я не это имел в виду, — пробормотал он, заметив мой взгляд. — Саш, я просто знаю, что с тобой происходит. Знаю причину. Но не могу сказать.

— Это связано с каким-то стрессом? Я видела что-то, что постаралась забыть?

— Да.

Я некоторое время молча курила. Он взял меня за руку и немного сжал.

— Мы оба попали в какую-то гадкую историю. Только ты все помнишь, а я нет. — Я вопрошающе подняла на него глаза.

— Примерно.

— Мне лучше не знать?

— Лучше не знать. Ты ни в чем не виновата, ты ничего не сделала сама. Поэтому, я думаю, ты и не помнишь. А помню я. Я это заслужил… переживать снова и снова.

Подъехал серый "форд" и остановился возле нас. Я помедлила.

— Мне нужно знать, Максим. Но я боюсь… Я подумаю дома, и если решу, что готова, ты завтра мне расскажешь обо всем, хорошо?

Он с жадностью посмотрел мне в глаза, будто решаясь на что-то. А потом отрицательно покачал головой.

— Саш, нет. Я не расскажу.

— Расскажешь. — Твердо сказала я, потом попросила продиктовать мне его номер мобильного и села в машину. Мне хотелось поцеловать его на прощанье, но вдруг подумалось, что это будет похоже на то, будто мы прощаемся навсегда. Нелепая дурная мысль. И я не поцеловала.

Когда я проснулась, голова была похожа на наковальню. По крайней мере, наковальня затаилась где-то внутри. Затаилась громко. Я попыталась вспомнить, много ли пила накануне. Вспомнила Максима… Похмелье было от него или от выпитого джина? Я поднялась и посмотрела на часы. Мои домашние перестали совсем меня трогать, даже утром не будили. На часах было двенадцать дня. Я сразу схватилась за трубку, чтобы позвонить Максиму. Как бы там ни было, он сейчас был тем, что заставляло меня жить дальше. Едва я продрала глаза, мне захотелось услышать его голос. Я взяла телефон в руку и задумчиво на него уставилась. Странно, я отчетливо помнила, что у меня был совсем другой телефон до травмы. Куда он делся? Думаю, его украли. Жаль, там наверняка были номера всех моих знакомых. И Макса не пришлось бы с такими жертвами разыскивать. Маленький черный телефон, с которым я сейчас ходила, совершенно мне не нравился. Крошечные кнопочки можно было нащупать с большим трудом. Я не помнила,

чтобы вообще такие маленькие телефончики были у кого-то. Игрушечный! Надо будет купить нормальный, как был у меня. Хотя, с другой стороны, цветной экранчик — это тоже приятно. У меня был голубоватый монохромный. Пожалуй, это и правда модель для детей? Я нашла номер Макса (это было не трудно, потому что у меня всего номеров пять было), и стала слушать гудки. Он взял на четвертый или пятый.

— Я только проснулась, — выдохнула я. — Голова ужасно болит. А ты как? Мы много вчера выпили…

— Саш, я сегодня буду занят.

— Не хочешь, чтобы я приезжала?

Тишина.

— Максим, так и скажи.

— Я хочу. Но сегодня у меня будет отец весь день. Он хочет какого-то нарколога или психолога притащить.

— А, понятно… А вечером?

— Давай завтра. Завтра я буду тебя ждать.

— Ладно. Я позвоню завтра. Но если ты передумаешь…

— Я знаю. Пока.

Я отложила телефон и тупо уставилась в пространство. Взяла градусник из тумбочки и засунула подмышку. Легла. Взяла зеркало и поднесла к лицу. Ну вот, так и есть. Я опять перед сном хорошенько поревела. Откуда ж у меня столько слез берется! И почему? Ведь я рада была, что встретила Макса. Я была рада, что он у меня есть… И все-таки я плакала о нем. Он изменился. Голова не помнила, а сердце знало. Это плохо, что он изменился. Он будто не здесь… Меня это смутно беспокоило. Да какое там смутно, внутренне я была в ужасе от этих перемен! В голове тут же начинали строиться догадки о том, что за страшную тайну он от меня скрывает. Как он сказал? — "Ты ничего не сделала". Значит, сделал он? Мое воображение заводило меня в жуткие дебри. Думаю, поэтому я и плакала вчера.

У меня возникло двоякое чувство, когда он сказал, что сегодня мы не встретимся. С одной стороны — досада и обида, с другой — необъяснимое облегчение. Да, я любила его, я хотела быть возле него, но… Это "но" — оно меня пугало. Именно пугало! Черный ящик моей памяти, спрятанный в его голове. Я боялась прикоснуться к этой гадости… Как будто в Максиме поселилась змея или какое-нибудь чудовище, которое в любой момент могло выползти и смертельно меня ужалить. Но ведь я никогда не была трусихой! На самом деле! А сейчас, получается, оставляла Макса один на один с ЭТИМ…

Мне нужно было время. Просто время.

Градусник запищал, я посмотрела на цифру и раздраженно свалилась обратно на подушку. Тридцать восемь и одна. И это с утра. Что же будет вечером!

Затрезвонил домашний телефон. Я дотянулась до трубки и пробормотала:

— Да, слушаю…

— Лекси, это Яр!

Вот только этого не хватало.

— Лекси, мы едем к Беликову? Я взял у друга машину…

— Я заболела. У меня грипп. Мне нельзя вставать с постели.

— Очень жаль, — расстроился он. — Ну хочешь, я сам съезжу? Пообщаюсь там о тебе.

Это было уже слишком! Я разозлилась.

— Не надо ни к кому ехать! — Заорала я. — Хватит лезть в мою жизнь!

Я бросила трубку и вырубила на телефоне динамик. Укрылась одеялом с головой, свернулась калачиком и когда почувствовала, что в очередной раз к глазам лезут слезы, начала считать овец.

Проснулась через пару часов. Доползла до ванны и посидела немного в горячей воде. Почему-то когда у меня был жар, мне нравилось сидеть в горячей ванне. Хотя мама и запрещала это. Совершенно зря запрещала. Из ванны, умытая, свежая и разогретая, я вышла уже вполне живая. Не выше тридцати семи и пяти. По крайней мере, голова перестала кружиться во время ходьбы. На кухне быстренько сварила креветки, которые нашла в морозильнике и разделалась с ними, глядя невидящим взглядом в экран телевизора.