Снайпер Шайтан
Шрифт:
Волынцева махнула рукой:
— Идет! Хотя и не совсем честно. Все условия выполняю только я…
Саранцев грустно усмехнулся и пожал мощными плечами, ничего не сказав в ответ.
Выиграла Дарья. Все десять пуль она послала в «яблочко», как по движущимся мишеням, так и по неподвижным. Саранцев покачал головой:
— Рука у тебя еще тверже стала. В прошлом году все же была одна девятка. Я помню, так как наблюдал за тобой.
Даша разглядывала СВД, как в первый раз. Вздохнула, заметив, что линза у оптического прицела поцарапана.
— Руки бы оторвать тому, кто так с оружием обращается…
Смотрела на мишень, стараясь представить реальную человеческую фигуру, но вместо человека возникали размытые контуры.
Подполковник в это время подошел к оружейнику и о чем-то вполголоса заговорил с ним. Тот внимательно слушал, мрачно кивнул и ушел вглубь склада. Долго что-то перекладывал на полках, громыхая и постукивая. Вернулся с длинной картонной коробочкой в руке. Положил на стойку. До Даши донеслись его слова:
— Ох, Павел Викторович, узнает начальство и попадет нам за такие дела!
Подполковник хмыкнул:
— Ничего, Сидорыч, придумаем что-нибудь! А Дарье этот подарок пригодится. На любую винтовку сгодится…
Волынцева подошла и встала рядом с Саранцевым. Он подвинул к ней коробку:
— Держи подарок! На войне пригодятся. Прицел это. Новый. Можно даже на автомат поставить.
Даша взяла коробочку в руки и посмотрела на мужчин:
— Спасибо, Павел Викторович! Иван Сидорович и вам огромное спасибо! Надо бы его опробовать…
Решительно взяла винтовку. Легко сняла старый прицел, а на его место поставила новый. Саранцев молча протянул ей набитую обойму. Девушка сделала необходимые поправки, глядя в прицел. Выпустила всю обойму. Полюбовалась на результат и еще раз поблагодарила:
— Спасибо вам обоим!
Старший прапорщик отозвался:
— Не на чем! Храни тебя Бог, хоть и не верю я в него!
В десять утра в пятницу прошло еще одно построение. Подполковник долго говорил перед ровной шеренгой солдат и офицеров о войне на Северном Кавказе, затем о ребятах, которые там воюют:
— Из нашей части в марте отправился в Чечню капитан Новиков. Сегодня мы провожаем сержанта Волынцеву Дарью Алексеевну. Четыре года она была вашим товарищем и командиром отделения. Четыре года наравне с мужчинами несла не легкую службу морского пехотинца. От лица командования, от вашего лица и от себя лично я хотел бы пожелать ей вернуться к нам невредимой.
Дарья вдруг увидела свое отделение, как в первый раз: по щекам солдат текли слезы. Ни для кого из них не являлось секретом, кто виноват в случившемся, что их командир отправляется на войну. Повар Сабуров тоже стоял в строю, хотя и не обязан был присутствовать. Женька плакал откровенно, хлюпая носом, несмотря на команду «Смирно!». И никто из офицеров не обращал на это вопиющее нарушение никакого внимания. Всем было не по себе.
Горло сжало и вместо предоставленного ей слова, Волынцева просто поклонилась всем в пояс и скрылась за широкой спиной Саранцева. Только сейчас она поняла, как срослась с морской пехотой за эти годы. Подразделение
Подполковник долго стоял на летном поле, держал берет в руках и глядел вверх. Легкий ветерок шевелил его волосы. Стояло раннее утро. Край солнца еще только выглянул из-за горизонта. Прозрачные лучи перекрасили небо из серого в голубой цвет. За пределами бетонной полосы сверкала на пробивающейся травке легкая изморозь. Где-то вдалеке куковала кукушка, видимо первая из прилетевших в этом году. Тенькала поблизости синица. Деревья, с крошечными проклюнувшимися листочками, возле серого здания диспетчерской отбрасывали на землю ажурные тени. Все дышало миром и покоем.
Самолет давно скрылся из глаз, а он все смотрел в ту сторону. Затем натянул берет пониже и устало побрел к УАЗику, стоявшему за пределами территории аэропорта. Он впервые почувствовал, что уже не молод. Прошел мимо охранника в стеклянной кабинке. Вышел на улицу и на минуту остановился на ступеньках. Оглянулся на хлопнувшую за спиной дверь. Молча сел в машину на заднее сиденье и слегка похлопал солдата-шофера по плечу «Гони!». Он ни слова не сказал, но парень все понял и тронул машину с места. Не хорошее предчувствие сжимало душу подполковника.
В восемь утра он вошел в свой кабинет и заперся. Задернул шторы на обоих окнах. В полумраке достал из сейфа старый коньяк в запыленной, еще советской, бутылке. Не ловко распечатал, порезав краем пробки указательный палец. Налил полстакана и выпил залпом. Поморщился. Он никогда не пил на работе, но тут почувствовал крайнюю необходимость выпить. На столе зазвонил телефон. Саранцев приподнял трубку и бросил обратно. Крикнул секретарше через дверь:
— Меня ни для кого нет!
Сел за стол, откинулся на спинку кресла и задумался.
Ровно гудели моторы, навевая дремоту. В самолете Волынцева была одна. Со всех сторон ее окружали ящики, коробки, мешки, несколько бухт кабеля. Самолет в конце был забит чем-то огромным, прикрытым со всех сторон черным брезентом. Дарья немного поглядела в иллюминатор, но там были только облака. Откинулась на жесткую стенку, стараясь устроиться поудобнее. Подумала о предстоящей встрече с Артемом и на душе стало тепло. Под эти счастливые мысли незаметно заснула. Разбудил ее один из пилотов. Слегка потрепал по плечу и хмуро сказал:
— Подлетаем. Будь осторожна, здесь иногда постреливают. С парашютом прыгала? Вот, держи! В случае чего прыгай и нас не жди. Видела, как двери закрывали? Открывать в обратном порядке.
Он положил ранец с парашютом ей на колени. Только сейчас до Даши полностью дошла ситуация, в которую она попала. Испуга не было. Она спокойно кивнула летчику:
— Прыгала несколько раз.
— Тогда порядок.
Пилот вернулся в кабину. Волынцева настороженно прислушивалась к звукам за стеной самолета, но пока было тихо. Ровно гудели моторы. Прошло еще минут десять. Пилот снова высунулся из кабинки: