Снайпер Шайтан
Шрифт:
Подразделение загудело, как растревоженный улей. Кипа рапортов в защиту капитана Новикова на столе у подполковника Саранцева росла не по дням, а по часам. Все офицеры были готовы грудью защищать честь своего сержанта. Майор Савин, после посещения прокуратуры, лег в госпиталь на обследование, так и не появившись в части после инцидента. Иначе его ожидала бы «теплая» встреча разгневанных офицеров.
Целая делегация офицеров ездила в военную прокуратуру Петербурга отстаивать честь товарища. Им пообещали разобраться, но рыдван правосудия катится медленно, а военная машина не собиралась останавливаться из-за чьей-то жизни.
Третьего
На аэродроме она стояла и не отрываясь смотрела в его серые глаза, ничего не видя вокруг. Подполковник Саранцев постоял рядом какое-то время, а потом отошел в сторону и отвернулся, давая им возможность попрощаться. Артем судорожно притиснул к себе Дашу, несколько раз торопливо поцеловал холодные дрожащие губы. Ее руки крепко обвились вокруг его шеи и она никак не могла заставить себя разжать эти жесткие объятия. Прижалась головой к его плечу и затихла. Военно-транспортный самолет должен был доставить капитана в Моздок. А дальше, предупредили, его встретят.
Выглянувший из кабины пилот крикнул:
— Пора!
Артем крепко поцеловал ее и легко вбежал в самолет. Руки Даши бессильно упали вниз. Лестницу втащили внутрь и дверь захлопнулась, окончательно разделив ее с Новиковым. Надрывно загудели турбины. Волынцева через силу улыбнулась и помахала рукой глядевшему на нее из иллюминатора Артему. Когда самолет взмыл вверх и начал удаляться, она упала на землю, как труп. Саранцев удивленно посмотрел на нее, а затем подхватил на руки и быстро понес к диспетчерской.
В крошечной каморке медпункта при аэродроме перепуганная молоденькая медсестра сделала ей укол и привела в чувство. Всю дорогу до расположения подразделения Даша проплакала на заднем сиденье машины, уткнувшись лицом в спинку и не обращая внимания на подполковника и водителя. Саранцев молчал, зная, что слова сейчас бесполезны.
Для Даши начались тяжелые дни ожидания. Только во время занятий с личным составом она немного оживлялась. Но входя в комнату утыкалась лицом в подушку и плакала. Никто больше не видел улыбки на ее лице. Она попросила Саранцева убрать из ее графика выходные и он легко согласился. Офицеры сочувствовали сержанту и частенько поминали не добрым словом подлого майора. Даже бывшие друзья готовы были набить ему морду. Втайне все удивлялись, что он так долго не появляется на службе. Саранцев и генерал Башаев сошлись во мнении, что дядя все же помог племяннику.
Письмо от Артема пришло через три недели. Оно было спокойным. О войне Новиков почти ничего не написал,
Генерал-полковник слово сдержал. В самом конце апреля на Волынцеву Дарью Алексеевну пришло назначение о направлении ее на должность снайпера в Чечню и прикомандировании к ГРУ. А уж о том, что она там добьется назначения именно к Артему, Даша нисколько не сомневалась. Башаев не стал говорить, что ее уже прикомандировали к подразделению, где находится Новиков. Он решил устроить влюбленным сюрприз.
Подполковник вызвал ее к себе и зачитал приказ. На последнем слове Дарья бросилась в пляс. Она смеялась и плакала одновременно. Это было первое проявление чувств за два месяца. Саранцев перепугался — не сошла ли Волынцева с ума. Но Даша вдруг резко остановилась и четко спросила:
— Когда улетать?
Командир вздохнул:
— Через два дня вылетает транспортный самолет на Моздок, а через пять дней будет еще один.
Она попросила:
— Отпустите меня через два дня.
Павел Викторович вздохнул:
— Даша, а ты родителям сообщила, куда собираешься?
Девушка села на диван и посмотрела на него:
— Нет. У мамы сердце больное, да и отец не в лучшей форме. Я ведь у них поздний ребенок. Я на ваше имя письма для них буду отправлять, а вы, уж будьте так добры, пересылайте. Если они вдруг ко мне надумают приехать, дайте телеграмму, что я нахожусь в командировке. Когда вернусь, я им все сама расскажу. Договорились?
— А ты представляешь себе работу снайпера на войне? Тебе придется убивать людей по-настоящему. Там или ты или тебя, третьего не дано.
Волынцева посерьезнела:
— Представляю, Павел Викторович. И не раз думала в последнее время над этим. Смогу ли? Думаю, что смогу. В Артема тоже стреляют. Значит, стреляя в ответ, я буду спасать его.
Саранцев медленно вышел из-за стола. Сел рядом и крепко прижал девушку к себе:
— Что ж, Дашенька, раз ты решила, я тебя отпускаю. Только дай слово, что вернешься? Вместе с Артемом вернетесь в вашу комнату? Я ее опечатаю своей печатью и оставлю все, как есть, до вашего приезда. Ты как дочь мне стала за эти годы. Пришла совсем ребенком, а сейчас взрослая женщина. Майора Савина мы за этот год постараемся выжить из подразделения. Ты слышала, что офицеры подали на него в суд за клевету и оскорбление достоинства сержанта Волынцевой?
Он отпустил ее и уронил сильные руки на колени. Она усмехнулась:
— Впервые слышу! Желаю им удачи. Только подлецы живучи…
Оба долго молчали. Даша спросила:
— У нас найдется снайперская винтовка или все списали за ненадобностью? Хотелось бы вспомнить, давно в руки не брала.
Подполковник встал:
— Пошли вместе в тир и устроим соревнование, кто больше выбьет. Согласна? Если победишь ты — дашь мне слово вернуться сюда через год. Я буду держать место. А если победа будет моя — ты хотя бы иногда будешь писать лично мне.