Смятение сердца
Шрифт:
Однако в полной пустоте, воцарившейся в его сознании, неожиданно возникли родные лица: родители, братья-близнецы Лиан и Люк, младшая сестренка Ками. Ему вдруг стало интересно (впервые за пять лет), пощадила ли война отцовское ранчо. Отправились ли младшие братья на войну? Очень даже возможно, так как они всегда смотрели в рот старшему брату, восхищались им. С них обоих сталось бы броситься его разыскивать. Если они выжили, каждому сейчас по двадцать одному году, а Камилле семнадцать, подумать только!
И чувство стыда пришло, но
Он просто-напросто вычеркнул все обычные человеческие обязанности ради права быть свободным и одиноким. Вот только тем самым он вычеркнул и себя самого. Он хотел излечиться, но выбрал неподходящее лекарство. Нельзя, невозможно было продолжать в том же духе, если он хотел быть рядом с Сэйбл.
А он хотел этого всем сердцем и всей душой.
Теперешний Хантер не мог взять за руку желанную женщину и повести ее за собой в свою жизнь, потому что жизни-то у него и не было. Он был добровольным отщепенцем в течение долгого времени и до сих пор продолжал им оставаться, пусть в меньшей степени. Он не был готов к жизни среди людей и еще меньше — к дальнейшему одиночеству. Нужно было как-то разобраться с этим противоречием.
Желание вырваться на свободу все усиливалось в нем, пока не стало нестерпимым. Только теперь он не страдал от заточения, а рвался начать наконец жить. Это было новое ощущение, беспокойное и странно радостное. Не в силах оставаться в бездействии, Хантер вскочил и снова заходил по камере, раздраженно дергая цепи. Но даже раздражение было иным. Он бессознательно сжимал кулаки, заставляя мускулы бугриться, он был полон воли к жизни и громадной энергии.
Они не могли удержать его в тюрьме надолго, потому что не имели для этого достаточных причин. К тому же где-то за стенами камеры ждала Сэйбл, отданная на милость двух спятивших полковников, рассматривающих ситуацию только со своей колокольни.
Хантер вдруг подумал с веселой злостью, что ему жаль первого, кто надумает сунуться к нему.
Сэйбл спустилась по ступеням веранды, не удостоив конвоиров и взглядом. Она направилась прямо к гарнизонной тюрьме, но не прошла и половины расстояния, когда в ворота форта въехал насквозь пропыленный взвод кавалеристов. Во главе его рысил на своем жеребце Ной Кирквуд, которого она сразу узнала, несмотря на толстый слой пыли.
Новоиспеченный капитан осадил жеребца поблизости от Сэйбл, которая продолжала свой путь, не обращая на него внимания.
— Мисс Кавано!
Она
— Мисс Кавано!
На этот раз Сэйбл соизволила остановиться и обернуться. Ной подъехал ближе и обратился к ней:
— Вы поставили меня в крайне затруднительное положение своим бегством из форта. Так она и знала! Упреки!
— Вы все время в чем-то меня обвиняете, Ной, — возмутилась она, на правах старой знакомой с легкостью называя его по имени (чего никогда не сделала бы прежде). — А ведь я спасла вам жизнь!
— И чуть было не подвели под трибунал!
— Трибунал! С вами случилось бы кое-что похуже трибунала, если бы я не оказалась вместе с вами в лагере пауни.
— В качестве пленницы, — усмехнувшись, напомнил Ной.
— Ну и что? Я была вам полезной и в качестве пленницы, не так ли? Если бы не мы с Хантером, вас могли бы отдать разве что под небесный трибунал.
Ной поморщился. Он не мог не признать правоты Сэйбл, но полагал, что это не извиняет ее последующего поведения.
— Из-за вас мы две недели прочесывали пустыню.
— Если бы я хотела быть найденной, вам бы не пришлось столько трудиться.
— Однако ситуацию вы создали щекотливую, мисс Кавано. Белая женщина — незамужняя и весьма привлекательная — на территории резервации!
— Так вы хотели защитить меня от опасности? Уверяю вас, Ной, я не нуждалась ни в вашей помощи, ни в помощи армии в целом.
— Неужели? — Капитан хлопнул себя по колену, от чего в воздух поднялось облако пыли. — Я бы так не сказал, судя по тому, что мы нашли в хижине Мак-Кракена. Кровь была повсюду!
Ненадолго к Сэйбл вновь вернулся ужас ощущения, что Хантер и Быстрая Стрела мертвы. Но она не позволила даже тени пережитого горя отразиться на лице.
— Что же там случилось? — настаивал Ной.
— А почему бы вам не расспросить мистера Мак-Кракена?
Не ожидая ответа, она круто повернулась и продолжила путь к тюрьме. Строение внешне выглядело вполне безобидно. Это был всего лишь амбар — правда, сложенный из толстенных бревен, с хорошо укрепленными решетками на окошках. Завернув за угол, Сэйбл замерла на полушаге.
Хантер выглядывал из окна своей камеры, и в каком виде! Опершись локтями на подобие подоконника, он высунул наружу руки, в одной из которых был зажат веер засаленных карт. Нет, что за невозможный тип! Она, значит, сходит с ума от беспокойства, а он проводит досуг за игрой в карты! И с кем! Перед окном, оседлав скамью, устроился рыжеволосый великан с ручищами, похожими на бревна. Как раз в этот момент Хантер бросил ему одну из карт и засмеялся.
Сэйбл облегченно вздохнула.
— Играем в азартные игры, мистер Мак-Кракен?