Смятение сердца
Шрифт:
— Отец! — вырвалось у нее, и она посмотрела вверх, через плечо.
Он высился над ней, заслоняя солнце, как грозная и несокрушимая башня. Взгляд, полный враждебности, почти отвращения, вбирал в себя ее незатейливый наряд: рубаху домотканого полотна, узкие мужские брюки, грубые ботинки. Сэйбл медленно выпрямилась во весь рост, вызывающе вскинув голову и не отводя глаз. Ей и в самом деле было безразлично, что думает отец по поводу ее поведения или одежды, существовали вещи куда более важные.
— Я знала, что за всей этой охотой
Потом ее презрительный взгляд переместился на Мейтланда, который пока стоял на отшибе.
— Иди-ка сюда, моя девочка! — скомандовал Кавано, не подавая вида, что едва узнает свою дочь в строптивом одетом по-мужски создании.
Сэйбл и не подумала подчиниться. Дождавшись, когда Хантер поднимется на ноги, она встала плечом к плечу с ним. Тогда Кавано подошел сам и схватил ее за руку повыше локтя. Хантер против воли сделал шаг вперед, но Мейтланд оказался тут как тут, заступив ему дорогу.
— Хантер Мак-Кракен, вы обвиняетесь в предательстве. Вас будет судить военный трибунал.
Тот оцепенел, совершенно ошеломленный абсурдностью обвинения.
— Нет! — вырвалось у Сэйбл.
— Ах ты самодовольный индюк! — зарычал Хантер, когда к нему вернулся дар речи. — У тебя нет повода для подобного обвинения!
Он поднял руки, сжатые в кулаки, намереваясь сейчас же, на этом самом месте, как следует пройтись по ребрам коменданта. Его удержали подскочившие с двух сторон солдаты.
— Насчет поводов мы еще посмотрим, — усмехнулся Мейтланд, с удовольствием наблюдая за тем, как сержант защелкивает ручные кандалы на запястьях Хантера.
— Это какая-то нелепость… — растерянно произнесла Сэйбл, переводя взгляд с Хантера на отца и с отца на коменданта. — Снимите с него эти отвратительные штуковины! — Голос ее поднялся до высокой командной ноты. — Прикажи им освободить его, отец! Я требую!
На несколько секунд Ричард Кавано замер, почти испуганный переменой, происшедшей с его младшей дочерью, потом притянул ее поближе к себе и отчеканил на ухо:
— Ты ничего не можешь требовать от меня, дитя мое. Хватит устраивать спектакль, ты и так нанесла достаточный урон своей репутации.
— Ах да, моя репутация! — с горечью воскликнула Сэйбл, смерив отца с головы до ног взглядом, в котором читалась жалость. — Если тебя волнует моя репутация, лучше отпусти Хантера, иначе я нанесу ей еще больший вред.
— Посмотрим, мисс Кавано, как это у вас получится, — оскалив зубы в жутком подобии улыбки, процедил полковник. — С этого момента вы находитесь под домашним арестом. А его уведите!
— Хантер! — резко окликнула Сэйбл.
Тот обернулся, звякнув цепью кандалов. Этот звук жутким эхом отдался в душе Сэйбл, и она впилась взглядом в угрюмые серо-стальные глаза своего любовника.
«Не унижайся ради меня, — прочла она в его ответном взгляде. — Мы выкрутимся, увидишь».
«Я не позволю им так поступить
«Мне приходилось бывать в переделках и похуже».
«Я не откажусь от тебя».
«А я от тебя».
Однако сердце Сэйбл стиснул настоящий страх, когда она поняла, что Хантера уводят в направлении гарнизонной тюрьмы. Камера снова! Там его кошмары опять примутся за него, и она потеряет его уже навсегда.
При мысли об этом вся ее новообретенная дерзость разом улетучилась. Круто повернувшись к отцу, она ухватила его за лацканы мундира и взмолилась дрожащим, отчаянным шепотом:
— Хантер не переживет тюрьмы, папа! Ты должен отдать приказ, чтобы его освободили! Запри его в бараках, расставь часовых хоть через каждую пару шагов, но не позволяй уводить его в тюрьму!
Ответом ей был холодный взгляд, начисто лишенный милосердия. В порыве отчаяния Сэйбл рванула за лацканы изо всех сил.
— Прошу тебя, умоляю тебя, папа!
— Следите за своим поведением, юная леди! — прикрикнул Ричард Кавано, по одному отцепляя от мундира ее судорожно сжатые пальцы. — Кругом люди.
Сэйбл отскочила, как будто он нанес ей пощечину.
— Люди? Ты, значит, думаешь, что мне есть дело до того, что скажут люди? Это ты ни о чем другом и думать не мог всю свою жизнь! Тебе было наплевать и на меня, и на Лэйн, и даже на маму! Имело значение только, что подумают люди!
Кавано начал дышать все более часто и шумно. Что-то в нем дрогнуло в ответ на страстные обвинения дочери. Она не понимает, думал он, и не может понять. Все, что он делал, было призвано защитить ее и ее сестру, потому что ему не удалось защитить их мать. И даже если она возненавидит его, он не позволит, чтобы история с Каролиной повторилась.
То, что он чувствовал в этот момент, отразилось в обострившихся от долгого беспокойства чертах его лица, но Сэйбл была слишком возмущена, чтобы это заметить. Кавано понял, что они говорят на разных языках, и сделал знак двум конвойным.
— Отведите мисс Кавано в мою квартиру и проследите, чтобы она никуда не отлучалась.
Он еще раз окинул наряд Сэйбл взглядом, полным нескрываемого отвращения. В острой потребности как-то задеть его она сунула большие пальцы за ремень и выпятила бедра, имитируя вызывающую стойку Хантера.
— Ты оденешься так, как это пристало молодой леди, и будешь находиться только в таком виде и не иначе, понятно? Через час явишься в приемную коменданта.
Она сузила глаза в щелочки и пренебрежительно отмахнулась от конвойного, жестами предлагавшего следовать за ним. В один широкий шаг она преодолела расстояние, отделявшее ее от отца, и подняла на него тяжелый, неженский взгляд.
— Вы лучше оставьте затею впредь управлять моей жизнью, полковник. — Она подчеркнула последнее слово, подавив резкую боль потери, полоснувшую сердце. — Я не намерена и дальше жить во лжи. И знаете что? Мне стыдно называть вас своим отцом.