Смутные времена
Шрифт:
Там в стене туннеля имелось круглое пространство, которого хватало, чтобы развернуться, а затем тоннель заканчивался узким проходом, через который могли
пройти лишь двое взрослых, если будут идти рядом. Когда Джон спустился с платформы, откуда-то из туннеля вышли еще двое хорошо вооруженных людей, тоже
с собакой. Один из них потерял ногу и двигался с большим трудом, на деревянном костыле. Генерал Коннор опять наклонился, чтобы погладить собаку, а затем
пожал руку каждому из них. Пожимая руку генералу, одноногий плечом прижимал костыль к телу. Антон, Джейд и
ящик с Т-1000. Айзек провел их по трем пролетам изношенной бетонной лестницы, а затем указал на угол лестничной клетки, где лежало другое всякое оборудование.
«Оставьте ящик здесь», сказал он. «Здесь он будет в безопасности. Мы охраняем эту зону круглосуточно». Они прикрыли его какими-то деревянными ящиками и
коробками, накрыли брезентом и кучей затасканной и мятой военной формой. «Эта штука может очень пригодиться», сказала Джейд. «Даже может оказаться решающей». «Я
это знаю». Айзек, казалось, слегка обиделся. «Наш главный штаб двумя этажами ниже. Если вы пойдете на совещание, тогда идите за мной». «Отлично», сказал
Антон. «Пора принимать решения». «Да», сказала Сара. В голосе ее слышна была легкая усталость, даже какое-то отчаяние. «Будем надеяться, что никто из нас
о них не пожалеет»._____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ГЛАВА
ШЕСТАЯ НЬЮ-ЙОРК 5 СЕНТЯБРЯ 2029 ГОДА Ополчение генерала Коннора обустроило свою Нью-Йоркскую базу в частично обрушившемся сооружении, которое когда-то
являлось огромным подземным гаражом, с туннелями, соединявшими его с другими пещерами и проходами, где люди могли прятаться или хранить припасы. Так как
машины Скайнета все еще рыскали кругом, ни одно из мест над землей не являлось безопасным — даже этот штаб не был полностью гарантирован от нападения Н–К,
эндосов, Терминаторов и прочего арсенала оружия Скайнета. По любым стандартам достойной приличной жизни, имевшим хождение в Америке до Судного дня, жить
здесь раньше считалось позорным — здесь было темно, холодно, грязно, условия первобытными — и все же это было лучше, чем рисковать жизнями на поверхности. Этот
этаж сейчас был тихим, здесь жило всего лишь несколько семей посреди нескольких рядов металлических опорных колонн, поддерживавших потолок. Одна семья
— двое стариков, маленький ребенок и девочка-подросток с жестокими шрамами на лице — сидела на старом, полусгнившем матрасе. Они играли в покер старой
и ободранной колодой карт. Здесь сидел и похожий на сумасшедшего мужчина, разговаривавший сам с собой, в большом тяжелом кресле с рваной обивкой. Он прижимал
к груди какую-то большую книгу, возможно, какую-то энциклопедию, или может быть экземпляр Библии, Джон точно не мог сказать. Еще двое, мать и маленький
мальчик, вероятно лет семи или восьми, забились в угол, даже не разговаривая друг с другом, а лишь выживая, существуя, молча продолжая бороться за жизнь. Джон
и представить
— не так чтобы их было много, поскольку Сопротивление, очевидно, пыталось поддерживать чистоту и порядок, насколько это позволяла ситуация. И все же казалось,
что эти отвратительные, зловещие существа действительно были способны пережить что угодно, даже ядерную войну. Они даже, вообще-то говоря, мутировали и
процветали. Справа от него на посту у входа в туннель стоял солдат Сопротивления в серой военной форме. Это был высокий, тощий, бледный молодой человек,
лет, может, двадцати пяти, хотя внешность была обманчивой. Почти все в этом мире выглядели теперь старше, чем были на самом деле. Слева от Джона был открытый
проход, который вел в другое помещение, должно быть, когда-то это было нечто вроде зала. Айзек повел их туда, в это помещение, дававшее возможность некоторой
приватности. Здесь в двух футах над их головами качалась керосиновая лампа, и на трех козлах-подставках поперек были уложены длинные плоские доски, образовывавшие
импровизированный временный стол. Еще из двух подставок и нескольких досок длиной 12 футов смастерили узкую скамейку с краю, у бетонной стены. На скамейке
стояло с десяток кофейных кружек с отбитыми краями, а также круглая керамическая глубокая тарелка и три большие пластиковые бутылки с водой. Пустая бутылка
лежала сбоку. На столе стояла радиостанция, а вокруг нее были разложены топографические карты, лежавшие одна на другой. По всему помещению стояли в беспорядке
несколько окрашенных деревянных стульев, а за одной стороной стола уже сидело два человека, которые их ждали. Одна из них, женщина, встала, когда вошли
Джон вместе с остальными. Другой, бритоголовый мужчина, кивнул в знак почтения, однако остался сидеть. На стене над бутылками с водой висело несколько
грубовато напечатанных плакатов различных размеров, в том числе один с черно-белой фотографией генерала Коннора и Сары — по виду на ней ей было лет пятьдесят,
а сыну ее, вероятно, лет тридцать. Учитывая их возраст, этот снимок был сделан, должно быть, незадолго до гибели Сары Коннор этого мира. Они были сфотографированы
на фоне унылых полупустынных песков, кочек травы и низкорослых кактусов; они позировали рядом с разбитыми, искореженными обломками какой-то огромной металлической
машины, вероятно, наземного Н–К, которую им удалось подбить. Оба они держали в руках РПГ, победоносно подняв их вверх. Они были похожи на охотников за
крупной дичью, которым удалось повалить буйвола или слона. Джон поймал взгляд матери, смотревшей на плакат с удивленным выражением лица и увидевшей свое
изображение в мире, о котором она ничего раньше не знала вплоть до этих последних нескольких недель, и в котором она когда-то делала то, что никогда не
делала. Увидев ту версию самой себя, которая уже ушла в мир иной. Генерал, вероятно, также заметил выражение ее лица, потому что он встал перед плакатом,