Смертник
Шрифт:
И, между прочим, ничего во мне не дернулось. Ни сейчас, ни тогда, когда я убивал Белую Бабу и остальных.
Точно так же, без лишних движений и метаний, я вернулся к кострищу и прикончил двоих обожженных — этих Огнем. Ножом все-таки сложно, они метались.
Потом я споро проверил Аллиса и второго новичка, не помню, как его звали. Не то чтобы я надеялся на непрофессионализм добытчиков, оказавшихся заодно душегубами, но я маг Жизни — вдруг да что-нибудь получится?
Нет, увы. Видно, битва с разбойниками заняла дольше, чем я думал, — Аллис был мертв уже слишком давно, минут десять. Хотя бы пять — и я бы попробовал вывести токсины некромантией и завести сердце магией Жизни. Надо было сразу вскакивать и бить, а не слушать, как треплются
Второй мужик — точно так же.
Мразь. Мразь. Да что же это такое.
Да почему я опять никому не могу помочь — и никого не могу спасти?!
Когда я уже перестану быть таким наивным придурком?! Сколько раз жизнь должна еще меня приложить…
Все это выло у меня в голове, пока я «наводил порядок» на месте нашей стоянки. Во-первых, обошел всех разбойников, собрал с тел все золотые перстни и тому подобное. Тело Аллиса и второго новичка оставил, как есть. Честно говоря, меч Аллиса вызвал у меня некоторые сомнения, но я подавил их. Да, дорогая вещь. Да, ему больше не пригодится. Но — не моя. И мне для выживания не нужна. Не умею я обращаться с мечом. Кроме того, ее может кто-то узнать. Я ведь собирался вернуться обратно в Королевский брод. Пусть мальчик покоится со своей игрушкой. К тому же, вроде бы, для кого-то из местных богов это важно — если ты погиб с мечом в руках. Не помню точно, я местной религией интересовался ровно до тех пор, пока не выяснил, что она тут сугубо прикладная. Ходи в храм со всеми, участвуй в ритуалах годичного цикла, подтверждая тем самым, что ты лояльный гражданин, — и никто тебе слова не скажет, если ты даже имена богов не вспомнишь, не то что их подвиги и функции.
Короче, я сжал пальцы парнишки на рукояти его оружия. Не думаю, что это кому-то как-то поможет, но мне стало чуть легче.
И вдруг понял такое, что чуть было не разрыдался снова, как тогда, в лодке.
На самом деле очень хорошо, что Аллис тоже безвозвратно мертв. Потому что оживи я его — как я бы ему это объяснил? Если уж на то пошло, как бы я объяснил ему свои способности, если бы не провафлил, и он остался бы жив? Ах, черт! Ведь тут какую клятву молчания ни возьми, как ни взывай к благодарности, все равно нельзя быть уверенным, что не разболтает, особенно по пьяни или перед девушкой! Особенно такой наивный болтун, каким был Аллис! Или — что не сдаст за деньги.
Хорошо, что он мертв. Потому что иначе я встал бы перед таким неприятным выбором, что сил нет даже об этом думать.
Наверное, я бы все же не смог его убить — хладнокровно-то. И что тогда? Скрываться в лесах?
Впрочем, я загнал эти переживания вглубь. Загнал, я сказал! Столько всего, столько жертв, чтобы остаться в живых — и что, я сейчас соплежуйством и переживаниями снова сокращу свои шансы?!
Стараясь ничего не упустить в темноте, я провел ревизию тел. Итак, Топор и еще один «старик», кажется, его называли Грач, убиты укусом Змеи. Да один — кинжалом в глаз. Эти трупы ничего, можно поднять. Хотя тот, который с кинжалом в глазу, хлопотно — управляющие центры мозга могут быть повреждены, придется «заращивать», и результат может быть тупее, чем обычный наскоро сделанный некроконструкт.
Остальные семеро убиты огнем, причем так, что объяснить это обычными средствами сложно. Хотя ладно, у безголового шею можно дочекрыжить, и тогда получится, что ему просто голову отрубили. Правда, где тогда сама голова?.. Ладно, неважно, тоже сожгу.
Да, я сжег остальные семь трупов, стараясь, чтобы пламя не поднялось до небес. Все равно с них толку не было: даже не подымешь, потому что мозги выкипели. Затем — поднял два из трех оставшихся тел, тех, что были убиты змеиным ядом. С получившим кинжал в глазницу возиться все-таки не стал, решил, что хватит информации и без него.
Обошелся без консервирующих составов: готовить долго и не в чем, разве что котелок, в котором варили еду, для этого приспособить! Но качество будет хромать: плохонькое железо котелка для
Пришлось довольно долго держать руки на каждом из убитых разбойников. Руния справилась бы без касания, а Бьеру даже не потребовалось бы подходить близко — разница в пропускной способности. Но по большому счету мой наставник был прав, для некроманта это действительно почти не имеет значения. Главное, что в итоге оба мертвеца поднялись и уставились на меня пустым взглядом.
И я начал допрос, что потребовало от меня некоторой изобретательности. Но справился — не зря все-таки учили.
А потом сказал Топору:
— Понятно. И как далеко тайник отсюда?
Молчание. Ах да, это же примитивное поднятие, нужно же верно сформулировать вопрос!
— За сколько туда можно дойти?
— Примерно за час быстрой ходьбы.
— Тогда веди меня.
Странный получился поход: по ночному лесу следом за мертвецом, подсвечивая себе дорогу огоньком на ладони. Летние ночи короткие, но мне казалось, что эта все длилась и длилась.
Разбойничий тайник оказался глубоко утопленной в землю и прикрытой дерном землянкой. Зеленая крыша почти сливалась с лесной подстилкой. Дверь была подперта тяжелым бревном снаружи — от диких зверей, как я надеялся. Они что-то говорили, что собираются меня запереть в этом тайнике! Неужели там прямо сейчас кто-то заперт?!
Я спросил об этом умертвие, бывшее при жизни Топором, но то все отрицало.
Тогда я велел ему отвалить бревно и войти внутрь первым.
В самой землянке оказалось пусто, если не считать «охотничьего набора»: огниво, соль в тряпочке и сухари в промасленном мешочке. Негусто, но по здешним меркам — впору плакать от счастья. Видать, эти разбойники замаскировались под обычную лесную заимку. Потому что основной тайник оказался под землей, и туда вел люк снаружи землянки.
И вот подземная ухоронка, отлично вырытая, сухая, с вентиляцией и рядами деревянных полок, действительно впечатляла. Кто-то выкопал и облагородил ее со знанием дела, явно рассчитывая, что прослужит она не один год. Я прикинул, что, пожалуй, благодаря вентиляции здесь даже лабораторию можно устроить — но мысль была короткая и тут же улетучилась.
А вот содержимое этих полок меня разочаровало. Немного золотых и серебряных вещей — действительно, немного. Мешочек сиреневых камушков — очевидно, аметистов, не знаю, не разбираюсь я в них. Богато украшенная сабля в ножнах. Вообще не знаю, сколько это стоит. Все. Конечно, расчета на пещеру Али-бабы у меня не было, но это как-то совсем негусто!
И вот теперь я задумался. что делать дальше.
Нет, был вариант: схватить все золото и отправиться в какой-нибудь город. Попытаться купить там вступительный взнос в гильдию Алхимиков, например. Но я не мог ничего о себе рассказать — кто я, откуда, у кого учился, откуда у меня деньги. Я буду подозрительным типом, торчащем, как гвоздь посреди бревна. И если я не изменю внешность, то некроманты меня рано или поздно найдут. Разошлют ведь они ориентировки повсюду! Я бы разослал, уж на что я плохо знаком с сыскной работой. А Глерви с ней знакома хорошо. Бьер же просто дотошный, уж я его знаю. Даже если поверил, что я мертв, все равно будет чисто из аккуратности и чувства долга «идти по методичке»!