Смертник
Шрифт:
— О, точно, Топор, а не оставить ли мне тебя здесь? — хмыкнула атаманша. — Все твоего пердежа неслышно, как раз тише будет!
Раздался хохот. Не смеялись только мы, новички: Аллис, правда, попытался выжать из себя улыбку, но выглядела она какой-то кривой. А второй мужик, постарше и явно лучше представляющей опасность, вообще сидел как на иголках.
Белую Бабу меня действительно больше тянуло называть атаманшей, чем командиршей. Вспомнил я этот архетип: прямо главная разбойница из древнего мульта, что мне дед показывал — «Бременских музыкантов»! Только та была чернявая, цыганистая такая. А это и правда очень бледная, прямо молочно-белая, еще и блондинка.
Дальше в первый
Так и прошел первый день, толком я ничего не запомнил. Только шагать-шагать-шагать, только пыль-пыль-пыль от сапог…[1] В смысле, на самом деле треск-хлюп-чмок, потому что мы действительно забрели если и не в трясину, то в какое-то очень влажное, заболоченное место. Но суть понятна.
Потом была ночевка под открытым небом. Более прошаренные «старички» разбили палатку, а мы, первоходы, устраивались кто как — я лично гамак развесил между деревьями, все-таки удобнее, чем на земле. Гамак я еще в деревне купил, у корчмаря. Еще я купил у него старое копье — самое простое и дешевое оружие, как раз для неумехи вроде меня. То есть так-то я на ролевках, помнится, даже мечом махать пробовал, но именно что «пробовал». Там народ дерется почти всерьез, а мне очень не хотелось повредить пальцы или заработать другие серьезные травмы. Визиты в больничку и пропуски учебы — удовольствие на любителя. Короче, не научился. Знал бы, что обладаю редким магическим даром, из-за которого меня в любой момент могут призывом выдернуть в дикий мир, конечно, уж напрягся бы! А так я сейчас годился только на самое простое пехотное «мясо», если не брать в расчет мои другие специфические навыки.
Но спали не всю ночь: пришлось в несколько вахт охранять лагерь. При этом подремать в карауле не получалось: Белая Баба или кто-то из «старичков» рандомно вскакивали и шлыняли. Я особо об эльфах не беспокоился, поскольку насторожил для охраны мою змейку, тайком вытащив из-под плаща. Она бы нас задолго предупредила: слух у нее отличный. Но внимательность изображал, так что не выспался… точнее, не выспался бы, если бы не моя любимая магия Жизни. В Академии я больше шести часов вообще не спал, да и те, только подчиняясь диктату Бьера, — проще было подчиниться, чем выкаблучиваться, дескать, у меня такой организм, что и четырех часов хватает. Тем более, что с шестью часами действительно все же комфортнее. А теперь просто вернулся к четырехчасовому сну, как привык в Люскайнене.
Наутро Белая Баба разбудила нас так же рано, до свету, и, когда солнце уже поднялось достаточно, чтобы пригревать сквозь деревья, мы добрались, наконец, до цели нашего похода.
«Эльфийское святилище», да еще «заброшенное» — это фраза, которая вызывает целый набор ассоциаций. Тут можно вспомнить и все те же пресловутые мэллорны, и каких-нибудь темных эльфов-дроу из Пехова или Перумова с какой-нибудь зловещей хтонью, и… в общем, учитывая, что мои попутчики из «старичков» описательным даром не обладали и на все вопросы отвечали: «Да ничо там особенного, увидишь — поймешь!» — я ожидал всего чего угодно.
Оказалось, действительно «ничего особенного». Среди леса
Во-первых, размер этих бревен. Та елочка, которую я спалил сразу после попадания в этот мир, на фоне этих деревьев показалась бы сиротинушкой из детской новогодней песенки — которая «на праздник к нам пришла». Великаны! Я даже не знал, что обычная елка может такой вырасти. Нет, до секвой все-таки не дотягивали… наверное. Поскольку живых секвой я никогда не видел, а на фотографии смотрел жуть как давно, то моя зрительная память может меня подводить.
Вторая странность — то, чем прорастали эти бревна. Никогда я не видел, чтобы обычное бревно, медленно гниющее на земляном полу леса, становилось рассадником такого количества грибной жизни! Да какие грибы! Тут уж на память приходила скорее «Навсикая из Долины Ветров» от Миядзаки… м-да, что-то у меня день воспоминаний о родной культуре, похоже! Впрочем, это пеший марш-бросок так влияет: когда просто бездумно идешь или бежишь, в голову обязательно лезут отрывки старых стихов и песен, это кто угодно расскажет, не я один такой оригинал. Сам себе плеер. А где стихи и песни, там и другие ассоциации.
В общем, исполинские бревна, которые в лежачем положении были выше вытянутой руки взрослого мужчины (меня, в данном случае, а я на рост не жалуюсь!), сплошь обросли длинными колышущимися в прохладном воздухе, как в воде, бородами разноцветного мха, а также ветвистыми, как кораллы, кустиками с элегантно-разнообразными шляпками грибов в конце каждого стебля; яркими голубыми шарами, каждый еще дополнительно в белых наростах, словно мухоморы; целыми скопищами мелких, похожих на опята, грибочков со вдавленными шляпками, но алых, словно эритроциты — ага, эти я узнал, это же «красные щечки», отличный ингредиент как раз-таки, по совпадению, если ты хочешь улучшить кислородоемкость мертвой крови. (Тут тонкость: альтернативно живым созданиям дышать, действительно, не нужно, но метаболизм-то работает, пусть и на извращенных принципах; чистые скелеты местной магией оживить нельзя! Так что для движения кислород все равно в некоторых объемах сжигается. Да, епрст, сложно-то как и нелогично — ну а вы как думаете, почему в Академии некромантии так долго и так сложно учиться, когда, казалось бы, энергию Смерти подал на тело, оно и анимировалось?).
И вот таких ингредиентов, как знакомых мне, так и совершенно новых, было тут невообразимо много. А в пространствах между бревнами росла, колыхаясь, та самая эльфийская трехустка, о которой я недавно думал. Для непосвященных — просто красивые синие цветочки с тремя соцветиями на вершине длинного тонкого стебелька. Для посвященных — основной ингредиент лучшего консервирующего раствора для самых тонких работ!
У меня аж глаза разгорелись. Я машинально вытащил из-за пояса и стал надевать перчатки — блин, если я одной этой трехусткой свои мешки набью, мне хватит на несколько лет работ, причем самых крутых!
Правда, я почти сразу вспомнил, что доступной лаборатории у меня теперь нет, и что траву придется продать — и чуть было не застонал от отчаяния! Потому что трехустка была вся как на подбор: свеженькая, с крупными, упругими соцветиями! Бьеру далеко не такую качественную привозили, куда мельче, да и не всегда правильно засушенную.
Но Белая Баба, к моему удивлению, крикнула:
— Эй, новичок, как там тебя? Эрик? Чего за это сено схватился? Давай нормальные грибочки собирай — за них платят больше! И молодец, что в перчатках. Очки есть? Нет? Ну тогда глаза чаще промывай, вон, из бутылки.