Смертник
Шрифт:
— Помню-помню, пап! — весело ответила Юльнис. Раздался звук чмоканья в щеку.
— Вот то-то же! Ты у меня одна дочь, твой муж мое место унаследует и лабораторию. Зачем нам кузнец? Не нужен нам кузнец!
— Ой, как будто мне нужен! Но что я сделаю, если они все по мне сохнут? Все, побежала!
Я фыркнул про себя: вот задавака! Хотя Юльнис действительно была очень и очень неплоха: золотые волосы, серо-зеленые глаза, смелый разлет бровей, прямой нос, алые губы, озорная улыбка. Не девушка с обложки по моим прежним меркам, но в самый дорогой бордель Руниала ее бы взяли без вопросов (да, я там бывал: адепта Академии Некромантии они пустили, хотя просто так
Бодрый перестук модных подбитых каблучков, хлопанье тяжелой деревянной двери — и Юльнис была такова. Старый алхимик же закряхтел и загремел склянками. Потом хлопок несгораемого шкафа. Я поморщился. Сколько я ему намекал, что при искусственном освещении с ценными ингредиентами лучше при таком слабом зрении, как у него, не работать, — где там! Айкен считал, что он во всем знает лучше.
Вот хоть свадьбу дочери взять.
Улиас давно договорился с несколькими приятелями по алхимическому цеху о перспективе оженить дочь с одним из их сыновей или племянников, затем привезти парнишку сюда, дообучить его — и передать мастерскую, а самому удалиться на покой, с тем, чтобы дочь и зять его содержали. Желающих было много: сыновей у алхимиков больше, чем вакантных мастерских. Ситуация, как с приходами в православной церкви.
Опять же, с одной стороны — глушь и фронтир, с другой — можно хорошо расторговаться ингредиентами! Например, дом Улиас себе поставил — в городе такой редко увидишь: о трех этажах, с кирпичным цоколем, где располагал лабораторию (на мой взгляд, немудро жить над лабораторией, если есть возможность поставить ее рядом, но — «Ты что, самый умный, паря? Все городские алхимики так делают!») Между прочим, цоколь был сложен из тех же кирпичей, из которых тут собирали печи, и обошелся действительно в немаленькую копеечку. Но мой работодатель вполне мог себе это позволить!
Поэтому моя просьба к Улиасу Айкену отписать в Гильдию, что я, мол, прошел у него обучение, готов оплатить членские взносы и стать полноценным мастером, уже полгода нарывались на смешки в его адрес: «Ну, положим, пройдешь ты экзамен, а дальше? Медведям в лесу эликсиры варить будешь? Или, может, Юльнис за тебя замуж отдать?»
Последнего Улиас категорически не желал. Да и я не стремился. Девушка была красивая, кто спорит, в ситуации «отсутствия обязательств» я бы с такой не отказался. Но жениться? К хорошенькому личику и ангельскому голоску прилагался капризный характер любимой балованной папиной дочки и кругозор деревенской девушки с фронтира. То есть курице голову свернет, от кабана на дерево влезть сумеет — но поговорить с ней особо не с чем. Она и читала-то по слогам, не говоря уже о том, чтобы помогать отцу в лаборатории! И главная у нее мечта была, что вот поедут они с отцом в город и он купит ей красивые башмачки. Ну прямо как черевички у гоголевской Оксаны, один-в-один типаж. Даже сын кузнеца по ней убивался для пущего сходства! Только, в отличие от Вакулы, у этого парня были разумные родители, которые всячески его от девчонки отваживали.
Так что я честно сказал Улиасу: «Нет, не медведям в лесу. Но фронтир скоро отсюда откатится, я бы дальше за ним пошел».
«Откатится! С чего бы такие мысли? Уже десять лет как должно было быть расширение земель, да вот не состоялось! Теперь еще лет сорок ждать! Нет уж, надоело быть моим помощником — иди в добытчики, ничего больше тебе предложить не могу».
В добытчики, кстати, я и так сходил — несколько раз, объединяясь с опытными ходоками из числа местных бродчан.
«Фронтирных деревень много. Найду, где поставить мастерскую. Не волнуйтесь, хозяин, мешать не буду. Можем договор подписать, что обязуюсь из Королевского брода уйти, когда меня в Гильдию примут».
Тут Улиас все же задумался.
«Ладно, — проворчал он. — Вот съезжу зимой в город — подумаю».
Под городом подразумевался Хайле. В несколько раз больше, чем Люскайнен, он лежал дальше к югу. Когда я добирался до Руниала, то намеренно объехал его стороной, потому что в Хайле имелось крупное училище магов Жизни, которое пафосно именовалось «Высшее Училище». Насколько я понял, учили в нем немногим лучше, но давали больше алхимии и некоторых других специальных дисциплин. Преподаватели оттуда несколько раз приезжали в Люскайнен, читать некоторые лекции.
В город Улиас собирался месяца через два, зимой, по санному пути. Сейчас же стояла глубокая слякотная осень. Моя вторая осень на фронтире.
Итак, чего же я добился за эти почти полтора года?
На первый взгляд, немного. Полноправным учеником алхимика так и не стал, хотя Улиас убедился, что мне можно доверить самые сложные эликсиры. Ну, как убедился. Он до сих пор меня шпынял, что я все делаю «неправильно» и к своим самым дорогим припасам не подпускал, предпочитая портить их самостоятельно из-за подслеповатости. Я играл паиньку и не спорил. Тем более, за этот год с лишним успел изучить своего работодателя и знал, что переубедить его почти невозможно, особенно если на кону стоит его представление о себе как о знающем и статусном профессионале. Но и благотворительностью не занимался, например, не пробовал незаметно подлечить глаза Айкена магией жизни.
Собственный дом я тоже не построил: жил в комнатке, которую сдавал мне Улиас. Кстати, брал недорого по любым меркам, — точнее, вычитал из моего жалованья. Тут я немного удивился, поскольку рассчитыва, что с нового «ученика» он слупит втридорога, но быстро понял, что вот как раз ни скаредность, ни скупость не входили в число многочисленных недостатков Айкена. У него как раз-таки плоховато было с бизнес-чутьем, он спокойно мог нагрубить постоянному покупателю, но и цены за свои эликсиры ставил ненамного выше себестоимости. В городах брали гораздо дороже.
Когда я немного побольше его узнал, понял, что на это и был расчет: Айкен как-то инстинктивно нашел свой идеальный баланс — «я буду грубить и куражиться, но, поскольку беру справедливую цену, и другого алхимика рядом нет, хрен вы чего мне сделаете».
С личной жизнью у меня тоже все было туго. Как Айкен не желал выдавать за меня дочь, так и Юльнис не видела во мне не то что потенциального жениха, но даже просто романтический объект. Как я уже сказал, это меня не печалило, но отлично отражало уровень моих внешних достижений — или, точнее, отсутствия таковых! Как-то, с месяц назад, что ли, я услышал разговор между девицей Айкен и подругой: загружал уголь в печь, что стояла в Улиасовой части лаборатории, а они болтали под окном.
— Ох, и неужели он тебе глазок не строит, пришлый этот? — спрашивала подруга.
— Да если бы даже и строил! — презрительно хмыкнула Юльнис. — Зачем он мне нужен?
— Ну… симпатичный. Умный! Добрый! Зимой нам масло для губ и для щек с травками варил, дешево очень, а деткам даже бесплатно раздал!
— Да ладно тебе. Рохля, и все. Папенька его шпыняет, он ни разу поперек не сказал ничего! И старый. Сколько ему, лет двадцать пять точно есть, а все еще в учениках, и то бесправных!