Смертельный рейв

Уиллоу Мартин

Дэвид уже несколько раз перечитывал одно и то же предложение, но от этого оно не становилось понятнее. В итоге он закрыл учебник и опустил на него голову. Так продолжаться не может. Следует либо отказаться от идеи приобрести электронный музыкальный инструмент, либо серьёзно поговорить с отцом и сказать ему, что его сын желает отдать предпочтение карьере музыканта, нежели «надёжному будущему», в котором он будет вынужден всю жизнь заниматься ненавистной адвокатской деятельностью.

«Ты псих! — выразил мнение внутренний голос. — Хочешь покончить

с собой весьма изысканным способом? Что ж, валяй! Заяви отцу о том, что не собираешься никуда поступать, и посмотрим, как он выбьет из тебя всю дурь».

Но отступать уже было слишком поздно. Если Дэвид бросит работу, ему придётся потерять всю сумму, внесённую в качестве задатка. Нет, он должен продолжать борьбу за право обладать музыкальным инструментом с поэтическим названием Roland Juno-106. Ни за что нельзя сдаваться!

На какое-то время парня охватило воодушевление, и он получил небольшой заряд бодрости. Состояние сонливости отступило, позволив подростку сделать уроки. Он лёг в начале десятого и почти мгновенно отключился от внешнего мира до тех самых пор, пока будильник не оповестил его о необходимости просыпаться и собираться на работу.

— Ну, что, так ничего и не рассказал отцу? — поинтересовался водитель у Дэвида, когда они загрузились и выехали по очередному маршруту.

— Если он узнает, то от меня мокрого места не останется, — горько усмехнулся подросток.

— Так уж и не останется? Подумаешь, прочитает несколько нотаций, а там пройдёт неделя-другая, он и забудет. То ли дело у меня был отец. Скор на расправу. Чуть что, так сразу хватал в руки ремень и хлестал без разбора. На теле вот такие красные рубцы оставались. Приходилось носить длинный рукав, чтобы в школе не расспрашивали, откуда они берутся.

— А разве он не боялся, что может вас покалечить?

— Покуда он пребывал в пьяном виде, у него никаких страхов не существовало. Потом протрезвеет, увидит, что натворил, буркнет что-то себе под нос, и будь здоров. А ты говоришь. По крайней мере, бить он тебя точно не станет.

Собеседник был прав, потому что Редмонд никогда не отличался буйным нравом, но у Дэвида появилось странное предчувствие: если отцу станет известно о работе сына, то непременно произойдёт какая-нибудь трагедия. Неизвестно откуда взявшаяся мысль могла показаться абсурдной, только у парня появилась твёрдая уверенность в том, что интуиция его не подводит. Ещё никогда неприятное ощущение не охватывало подростка столь сильно.

— Ты чего? — встревожился водитель, заметив перемену в лице пассажира.

— Не знаю, — покачал головой Дэвид.

— Может быть, немного приоткрыть окно?

— Нет, спасибо, сейчас пройдёт.

— Да, парень, тяжело твоему организму справляться с такими нагрузками. Бросал бы ты ко всем чертям это занятие, пока окончательно не подорвал себе здоровье.

— Ну, вот, уже прошло, — Дэвиду ни за что не хотелось бы, чтобы к нему относились, как к чахлому «папенькиному сыну», который не привык к суровым тяготам жизни.

— Ты

не стесняйся говорить, если тебе действительно плохо, потому что в этом нет ничего постыдного. В молодости кажется, что тебе всё по плечу, в то время как у каждого есть собственный предел возможностей. Только спустя годы я начинаю понимать, что многие подростковые проблемы возникают именно из-за боязни прослыть слабаком. Лучше допустить ошибку, нанести себе вред, свернуть с правильного пути, но только не относиться к их числу. А знаешь, порой слабость путают с нежеланием следовать ложным ориентирам.

Я помню одного мальчишку из нашего класса. После школы он никогда не гулял, а спешил домой, чтобы приступить к чтению очередной книги. Мы постоянно дразнили его Книжным Червём и не давали прохода своими насмешками. Зато теперь он работает в университете, стал уважаемым человеком, а многие из тех, кто над ним потешался, занимаются самой непритязательной работой. Перед тобой живое тому подтверждение.

Дэвид внимательно выслушал собеседника, но признаваться в том, что и впрямь неважно себя чувствует, не стал. Ему удалось справиться с охватившей его тревогой, после чего он отработал положенные часы и вернулся домой.

Едва подросток оказался в коридоре, как из гостиной раздался телефонный звонок. Парень поспешно скинул с себя обувь и бросился в комнату, чтобы снять трубку.

— Алло, — тихо произнёс он, прикрывая рот рукой, чтобы никого не разбудить.

Никто не ответил.

— Алло, — чуть громче обратился к неизвестному собеседнику Дэвид.

Короткие гудки возвестили о том, что соединение прервано. На всякий случай он подождал ещё несколько минут на тот случай, если звонок повторится, но пластмассовый аппарат больше не подавал никаких признаков жизни.

«Кто бы это мог быть?» — подумал Дэвид, а потом пришёл к самому очевидному выводу. Наверняка кто-то ошибся номером.

* * *

— Привет, Дэвид, — первой заговорила Клер, стоя в школьном коридоре.

— Привет, — подросток собирался пройти мимо, когда одноклассница заговорила вновь.

— Интересно, почему у тебя с утра такой испуганный голос?

Парень остановился, пытаясь сообразить, в чём кроется смысл её слов.

— Не делай вид, что не понимаешь, о чём я, — на лице девушки появилась многозначительная улыбка.

— Голос как голос, — отозвался Дэвид.

— Наверное, проблема всё-таки в моём телефоне?

— Подожди, так, значит, это ты звонила мне сегодня?

— Мне не спалось, вот я и решила поговорить с тобой, ведь ты же тоже вроде бы стал плохо спать в последнее время, да? Но на линии, по всей видимости, были какие-то неполадки. По-моему, ты меня не слышал, поэтому мне пришлось положить трубку.

Клер откровенно издевалась над ним. Он успел услышать звук её дыхания, прежде чем она разорвала соединение, но тогда не придал этому особого значения.