Смертельный рейв
Шрифт:
Дэвид последовал за ним и принялся вытаскивать упакованные издания. Сверившись с накладной, мужчина остановил его, когда подросток выгрузил необходимое количество бумажных блоков.
— Едем дальше, — человек вновь занял место за рулём, завёл двигатель, и они поехали к следующей торговой точке.
Домой парень вернулся совершенно обессиленным. Он разделся и рухнул в кровать, не чувствуя ни рук, ни ног. Между тем, ему ещё предстояло идти в школу.
«Может быть, сказаться больным?» — сверкнула в голове соблазнительная мысль.
«Нельзя быть таким слабовольным! — возразил самому себе подросток. — Впереди ещё
* * *
На уроках Дэвид пропустил половину из того, что следовало усвоить. Его клонило в сон, и ему стоило больших усилий, чтобы держать отяжелевшие веки открытыми. Но они то и дело наползали на глаза, как будто на них висели два невидимых груза. А когда пришлось писать под диктовку, старшеклассник и вовсе впал в ступор, потому что не мог вспомнить, как пишется элементарное слово. И пока он копошился в той части памяти, куда были свалены тысячи самых разных слов, пропустил целое предложение.
— Дэвид, ты в порядке? — заметил замешательство подростка учитель.
— Да, — вздрогнул тот, сообразив, что обращаются именно к нему.
— Может быть, ты неважно себя чувствуешь? Если нужно, отправляйся в медпункт.
— Нет, со мной полный порядок, — но он сказал неправду. Ещё никогда в жизни ему не хотелось спать сильнее, чем сейчас. Если так пойдёт и дальше, то можно даже не рассчитывать на возможность успешного совмещения работы и учёбы. В конце концов, первая обязательно скажется на второй, и не в лучшую сторону.
«Кажется, ты переоценил себя, приятель», — прозвучал в голове внутренний голос. И как бы Дэвиду ни хотелось с ним не согласиться, на этот раз невидимый оппонент оказался прав.
— Что-то ты и впрямь неважно выглядишь, — бросила в сторону парня во время перемены Клер. — Интересно, с чем это связано?
Он ничего ей не ответил.
— Судя по всему, у тебя сегодня выдалась бурная ночь, — цинично заметила одноклассница. — Неужели ты наконец-то научился обращать внимание на девушек?
— Чего тебе нужно, Клер?
— Неужели ты меня видишь? — она наигранно всплеснула руками, как будто данный факт поразил её до глубины души. — А я думала, что так и останусь для тебя пустым местом. Кстати, всё время забываю спросить, понравился ли твоему отцу ваш концерт?
— Откуда ты узнала, что он запрещает мне заниматься музыкой?
— Когда тебе нравится некий человек, ты невольно начинаешь ловить каждое случайно оброненное им слово, запоминать его привычки, цепляться за любые факты, связанные с ним. Но однажды этот человек грубо отвергает твой искренний порыв, и не остаётся ничего иного, кроме как причинить ему ответную боль.
— То, что произошло в машине, ты называешь «искренним порывом»? — невольно возвысил голос Дэвид, но тут же спохватился и перешёл на пониженный тон. — Ты просто набросилась на меня.
— Ты же сам согласился, — упрекнула его Клер.
— Я?
— Разве не ты посадил меня в машину? Разве не ты подал мне знак к действию?
— Я не подавал никакого знака. Тебе потребовалась помощь, потому что ты подвернула ногу, и я оказал её тебе.
— Только слепой бы не увидел, что я притворялась. Я дала тебе повод, и ты им воспользовался, а потом в самый решающий момент грубо меня отшил. Скажи, Дэвид, тебе было очень
— Я никого не собирался унижать. Ты всё неверно истолковала.
— Ах, значит, это я всё неверно истолковала? Тогда почему у тебя всё буквально звенело от желания?
— Говори, пожалуйста, тише, нас могут услышать.
— Посмотрите, какие мы робкие! Почему-то ты не постеснялся вываливать передо мной свой член, зато теперь смущаешься говорить об этом, как неопытный девственник.
К счастью, Клер не догадалась, что у Дэвида и вправду ещё ни разу не было близости с девушкой. Но доказывать ей, что он ничего не собирался перед ней «вываливать», не имело смысла, потому что девушка пребывала в твёрдой уверенности, что получила от парня какой-то призрачный намёк на взаимность, хотя с его стороны ничего подобного не было.
— Прости, если чем-то тебя обидел, — сдался подросток, чтобы как можно быстрее закончить неприятный разговор.
— Так кто она? — напоследок поинтересовалась одноклассница.
— О ком ты?
— О той, кого ты любил этой ночью так, что теперь даже засыпаешь на ходу.
— Я просто не выспался.
— Ты меня плохо знаешь, Дэвид. Рано или поздно я всё равно узнаю правду.
В другой ситуации её фразу можно было бы счесть вполне безобидной, но после того, как она подставила Дэвида, сообщив его отцу о концерте в честь юбилея основания школы, подростку следовало опасаться подобного заявления. Она и впрямь приложит все усилия, чтобы узнать причину, по которой её одноклассник так плохо (или так мало) спал этой ночью. А если он начнёт приходить в класс в подобном состоянии ежедневно, то Клер приложит все усилия, чтобы добраться до истины.
«Неравнодушная к тебе девушка, к которой ты, в свою очередь, ничего не испытываешь, способна стать значительным препятствием на пути», — невольно подумал парень.
Впредь придётся приводить себя в чувство, чтобы не выглядеть наутро замученной развалиной. Дэвид неоднократно слышал, что придать бодрости может чашка хорошего кофе. Сам он склонялся в пользу чая, но, похоже, настало время перемен.
Мысль о смене предпочтений заставила его вспомнить прекрасную незнакомку, ведь именно благодаря ей парню посчастливилось познакомиться с новой музыкальной культурой, проникнуться звучанием, которое кардинально отличалось от привычного по уже хорошо знакомым песням. Это был совершенно незнакомый, но с первого же взгляда приковывающий к себе внимание мир, как будто Дэвид стал космическим путешественником, высадившимся на незнакомой планете. Более того, ему даже захотелось приобщиться к созданию композиций в духе рейва, несмотря на то, что он играл с друзьями в панк-рок команде.
Считалось ли это предательством по отношению к избранному ранее стилю музыки? Подросток так не считал, потому что ему по-прежнему нравилось творчество задорных ребят с электрогитарами, поющих об одиночестве и непонимании, о страхах перед взрослой жизнью, о горьких неудачах, о красивых девушках, о безудержном веселье и ещё о многом-многом-многом другом, что занимало умы молодого поколения. В отличие от песенных текстов, рейв пользовался иными средствами эмоционального воздействия. Даже если в нём и встречались какие-то слова, то они несли не смысловую, а атмосферную нагрузку, создавали определённое настроение.