Смертельное сафари

Дучи Дэвид

– Иначе такая роскошь была бы мне не по карману, – вздохнул он. А сам мне хвастался, что объехал чуть ли не полмира!

– Что у вас за профессия? – Фон Шелленберг впервые за весь вечер открыл рот.

Фридмена этот вопрос как будто бы застал врасплох.

– Я торговец.

Фон Шелленберг едва заметно ухмыльнулся.

– Держу пари – вы торгуете подержанными автомобилями.

– Черт возьми, как это вы угадали?! – загоготал Вэнс Фридмен.

Он полез за бумажником и роздал всем свои визитные карточки.

– На случай, если

окажетесь в Пенсильвании. У меня самое крупное дело в Питтсбурге. Вы бывали в Штатах?

Я покачал головой, итальянец тоже, один лишь фон Шелленберг кивнул и сунул карточку в карман, даже не взглянув на нее.

– Где именно? – спросил его Фридмен.

Немец пожал плечами.

– Да всюду.

Лео Папино рассматривал визитную карточку с сомнением.

– Святой отец, если будете в Америке, милости прошу! – сказал ему Фридмен.

Итальянец снова покачал головой, как бы давая понять, что ему нечего делать в безбожной стране.

Подошел официант, чтобы убрать со стола, и Фридмен заказал выпивку на всех.

– У нас есть повод, не правда ли? Необходимо спрыснуть наше знакомство.

– Извините. – Фон Шелленберг поднялся. – Мне необходимо позвонить по важному делу. Бизнес, знаете ли.

– Но ведь все мы как будто в отпуске! – воскликнул Фридмен.

– Извините, господа. – Немец учтиво склонил голову. – Спокойной ночи!

И зашагал прочь своей величественной походкой. Американец проводил его тяжелым, недобрым взглядом.

– Ну и тип! Чем он занимается?

– Бизнесмен, – ответил я.

– А что у него за бизнес?

Я пожал плечами.

– Вы его компаньон?

Я кивнул.

– Ношу за ним чемоданы.

Фридмен захохотал:

– Тоже бизнес!..

Он велел принести коньяк для нас, вино – для итальянца. После первой же рюмки священник отправился на боковую, а мы заказали еще коньяку и весело скоротали вечер. Я уверен, что янки старался напоить меня допьяна. Я пил с ним на равных, не отставая, а сам все думал, что ему от меня надо. Узнал я это значительно позже.

Мы изрядно набрались, и я пошел спать, решив, что позвоню Сэму на следующий день с места очередной ночевки – из палаточного лагеря Кура.

7

В лагере Кура телефона не было, я узнал об этом, когда мы туда добрались, покрыв более двухсот километров по ухабистому африканскому бездорожью.

Управляющий лагерем, недавний выпускник Утали-колледжа в Найроби, объявил, что его рация бездействует уже несколько месяцев – никак не пришлют запасных частей. Молодой человек держался уверенно, был радушен и общителен, и казалось, что отсутствие связи с внешним миром его ни чуточки не огорчает.

– Вы проводник? – спросил он меня.

– А что, похож?

Он улыбнулся и покачал головой:

– Да нет, те циники. Вы из туристской группы?

Я кивнул и спросил:

– А все-таки, что вы делаете в экстренных случаях, когда необходимо дозвониться?

Он пожал плечами.

– Я

здесь пять месяцев, а телефон уже год как молчит, и за все это время не было ни одного экстренного случая.

– А если, скажем, гиена стащит кого-нибудь из туристов?

Он добродушно рассмеялся.

– Во-первых, у местных гиен хороший вкус. Во-вторых, недалеко отсюда, в Магади, есть полицейский пост.

Я присвистнул. По карте, которую я приобрел на бензоколонке фирмы "Шелл", до Магади отсюда целых шесть сантиметров солончаков. Я не преминул высказать свои сомнения.

– В этой глуши и дикости, – ответил управляющий, – шестьдесят километров не расстояние.

Я вернулся к себе. Палатки были поставлены позади просторного бревенчатого коттеджа, в котором находились контора, ресторан и бар, а также ванные комнаты и душевые кабины с холодной и горячей водой. Палаток было не менее пятидесяти, разных размеров и формы. Территория лагеря была обнесена проволочным заграждением, чтобы отвадить не в меру любопытных зверей. В углу, всего в нескольких метрах от озерка, на четырех стальных опорах высилась водокачка.

В соседней палатке разместился фон Шелленберг. Я привязал полотняные створки таким образом, чтобы открыть доступ свежему воздуху, и прилег на койку. Прошедший день показался чересчур долгим и жарким, кроме того, давало себя знать выпитое накануне. Я заснул и спал, пока не позвали к ужину.

Когда все сели за стол, я извинился и вернулся в палатку, якобы за сигаретами. Настало время действовать, решил я. Одолжив у ночного сторожа фонарь, я отыскал палатку Вэнса Фридмена и учинил в ней тщательный обыск, однако не нашел ничего, что бы подтвердило либо развеяло мои опасения. Отдав фонарь хозяину, я вернулся в ресторан. Какая обида, что нельзя позвонить Сэму!

После ужина большинство уставших с дороги туристов разбрелись по палаткам, за нашим столом остались только Вэнс Фридмен, Ивонн и я. Вскоре, выпив лишь пару рюмок, американец нас оставил. Мы болтали с француженкой о разных пустяках. Она расспрашивала про Африку, я отвечал что знаю. Оказалось, что во многих вещах я куда менее сведущ, чем она: Ивонн добросовестно штудировала путеводители.

– Значит, вы из гостиничной охраны? – Она разразилась звонким смехом.

– Должен же я был что-то вам сказать, – улыбнулся я. – Конечно, вы мне не поверили, но все-таки не стали кричать.

– Что вам понадобилось в моей комнате? – спросила она.

– Говорю же – смотрел в окно!

– Очевидно, в вашем номере окон не было!

– Они выходили на другую сторону.

– А я решила, что вы насильник.

– Конечно, что еще вы могли подумать?

На ней было длинное вечернее платье и на плечах белая шаль – ночной воздух был довольно прохладен. Длинные черные волосы развевались по ветру, обрамляя лицо. Большие глаза неотрывно следили за мной.

– Вы так до сих пор и не сказали, чем на самом деле занимаетесь.