Смертельная удача

Осман Ричард

Я так и не поняла, почему Кендрика на время увезли из дома к Рону. Может, стоит спросить, в чем дело? Или это меня не касается?

Кстати, Элизабет в конце концов даже понравилось убирать кошек. Это было очевидно. Мы помогли собрать и другой хлам и отнесли коробки в гараж. Пока мы раскладывали кошек по коробкам, Элизабет с Джаспером травили шпионские байки. Джаспер рассказал, как однажды взорвал мост. Я пила чай из кружки с эмблемой Южного совета по электроэнергии. Молока у Джаспера не оказалось, но не все сразу,

не все сразу.

По пути домой Элизабет уснула в поезде, что совсем на нее не похоже. Во сне она опустила голову мне на плечо, и я не могла пошевелиться. Но мне и не хотелось. С возрастом мы всё больше становимся похожи на детей, ей-богу.

Воскресенье

30

— Едрит Мадрид, это ж Рон Ричи!

Похоже, зря Рон сомневался, знает ли его Билл Бенсон.

— Он самый, — говорит Рон и кивает на пустой стул напротив лысого здоровяка Бенсона. — А ты, значит, Билл?

— Откуда знаешь? — спрашивает Билл.

— Я за километр шахтера чую, — отвечает Рон. — Вас, парни, руки выдают.

Билл приглашает Рона сесть. Тот медленно усаживается на деревянный стул и ставит кружку на стол. Соседи Билла сообщили, что по воскресеньям тот любит вдарить по пивку в «Голубе» на набережной.

— Большая честь для меня, — говорит Билл. — Следующая кружка за мой счет.

— Мы же встречались, да? — спрашивает Рон. Ему все это очень нравится. В последнее время его узнают все реже. Это и понятно. Но для некоторых старых пьянчужек в старых пабах он настоящая знаменитость, что твой Гарри Стайлз.

— В семьдесят четвертом, — кивает Билл. — Ты, верно, не помнишь, но я стоял в пикете возле Беттесхэнгерской шахты [6] , а ты грел нас своими речами.

Да, в те времена Рон был готов толкать речи, взгромоздившись на любой подвернувшийся ящик. Он до сих пор чувствует адреналин. Толпа людей, кулаки в воздухе, пламя, взмывающее ввысь над нефтяными бочками, сирены… Как же Рон любил пикеты!

— Я тогда пожал тебе руку, — говорит Билл, — а потом легавый ударил тебя дубинкой по башке.

6

Крупнейшая шахта в Кенте.

Рон поднимает кружку:

— За счастливые времена.

Билл чокается с ним и кивает.

По телевизору транслируют футбол; из окна видно море. Официантка разносит комплексные обеды с гигантскими йоркширскими пудингами. Музыки нет; все посетители старше пятидесяти. Рай, да и только. Рон был бы рад провести тут целый день, выпить пять-шесть пинт, поболтать с ребятами, но ему надо расследовать убийство.

Связан ли Билл с Крепостью, и если да, то как? Билл — здоровяк

с широким бугристым лицом, похожим на открытый угольный пласт.

— А ты какими судьбами оказался в «Голубе»? — спрашивает Билл. — Вроде твой пацан тут живет?

Рон кивает:

— Джейсон? Ага. А я чуть дальше, в Робертсбридже.

— Точно, — отвечает Билл. — Случайно не в том большом доме престарелых?

— Не, — говорит Рон и сам не знает, почему врет. Наверное, все эти разговоры про семьдесят четвертый год вызвали в нем нежелание признавать, что он уже старый. — Только не я. И это не дом престарелых, а «элитный пенсионерский поселок». Вообще-то, Билл, я приехал с тобой повидаться.

— Со мной? — Билл прихлебывает пиво. — Знаменитый Рон Ричи приехал повидаться со мной?

Что ж, пора выложить карты:

— Надо потолковать о Холли Льюис.

— Холли Льюис. — Билл качает головой. — Ты с кем-то меня путаешь, дружище. Я знаю Лена Льюиса из кегельбана, но о Холли Льюис слышу впервые.

Рон смотрит на Билла Бенсона. Врать тот умеет, надо отдать ему должное. Но зачем он врет?

— Билл, ты же мне доверяешь?

Билл смотрит на него и ставит кружку на стол. Косится через плечо.

— Строго говоря, Рон, я не должен знать Холли, — отвечает он, — и тем более говорить о ней с посторонними. Сечешь, о чем я?

— Большой секрет? — говорит Рон.

— Большой секрет, — кивает Билл.

Рон поднимает взгляд на огромный экран, где транслируют футбольный матч. «Арсенал» играет против «Манчестер Сити». Рон желает проигрыша и тем и другим.

— Расскажи о ней, — просит он.

Билл берет кружку и смотрит на Рона с подозрением:

— А ты какое ко всему этому имеешь отношение? Извини, Рон.

В углу обеденного зала компания из шести человек ест комплексные обеды. Три парочки: одна из женщин восхищается подливой, другая заправляет мужу салфетку за воротник. Наверняка у этой же компании есть фотография тридцатилетней давности, где они, загорелые и улыбающиеся, салютуют бокалами с сангрией испанскому официанту, согласившемуся их сфотографировать. Тогда они еще не заправляли салфетки за воротник, но так же дружили, и если сейчас показать им это фото, то они в один голос скажут: «Мы ни капли не постарели».

— Во-первых, — говорит Билл, — никому не известно, что я знаю Холли. — Он пытается сохранять спокойствие. — И сам факт, что ты в курсе дел, вызывает подозрения. Даже с учетом того, что ты — это ты. Понимаешь?

«Он прав», — думает Рон. На месте Билла он бы тоже насторожился. Что бы сказал Ибрагим в этой ситуации? Рон понимает, что надо честно во всем признаться и надеяться, что Билл окажется на стороне хороших ребят.

— Сугубо между нами, Билли-бой: до меня дошли слухи, что ты связан с местом, которое называют Крепостью.