Слюни
Шрифт:
Перемотка.
Настоящее время.
И что на выходе? Я нахожусь в квартире у Евы, перечитываю то, что написал Янни Плак о своих переживаниях к ней, теперь уже моей девушке, проживаю с ним то единственное лето, когда ещё можно было что-то изменить, а сейчас и стараться нет смысла. Я читаю о том, как они проводили время в горах, ночевали в палатке, пили вино, спускались в соляные пещеры. Читая об этом, я вроде как следую за ними. Я даже могу представить без всякого труда, что тоже был там, рядом с ними – вот до чего я довёл себя.
Вот то, что сделали со мной все эти люди.
…они катаются на лошадях в природном
Я выскребаю из себя душу, остатки разума, прежней человечности, которая в итоге суициднулась, разбилась об асфальт непонимания. Я поджигаю эту смесь на ложке, остужаю её под сладкими слезами мёртвых, ловлю последний вздох жертвы, вдыхаю его носом, выдыхаю ртом, ложка запотевает. Я давлю эту смесь чьим-то большим пальцем с наманикюренным ногтем, высыпаю содержимое на пергамент, скручиваю, слюнявлю край бумаги шершавым языком проститутки, поджигаю и передаю Янни Плаку.
Я говорю:
– Затянись, как следует, брат.
Я говорю:
– Это дерьмо лучшего сорта.
И что делает Янни Плак? Разумеется, он затягивается. Потому что духовно, интеллектуально он кормится с моих рук, хотя у меня самого нет денег на приличный ужин.
Используйте меня, опустошите меня, высосите из меня все соки – вместе с моей кровью, потом, слезами и спермой. Упейтесь моим смехом досыта. А потом изобразите удивление и спросите: почему ты так жесток, парень? Спросите меня, почему я забираю девушек, которые вам нравятся? Я не люблю людей. Я ненавижу себя, как человека, за те слабости, что присущи всему нашему роду. Ужасно, но факт.
И вот я работаю над книгой, точнее, над тем собранием набросков, сочинений, эссе, диалогов, вычлененных из переписок. Описаниями поездок, переживаниями и чувствами, которые испытывал мой некогда друг, Янни Плак, к моей девушке, Еве. Я перебираю их встречи, его фантазии и любовные сцены, которые придумываю сам. Случайные замечания, нелепые появления других людей, которые так же быстро исчезают из повествования, так как это история двоих, не более того. Взаимные претензии, ссоры и слезы – много слёз, преследуемых лихорадочным жаром прошлого лета, которое схоронилось в прежней жизни. Я пытаюсь собрать воедино то, что понаписал Янни Плак, следуя моему совету, и отправил мне, чтобы я вынес свой вердикт на счёт прочитанного. Старый друг поделился со мной этим бредом в ту пору, когда ещё доверял мне. Когда мы общались.
Дневниковые записи, истории для себя. Воспоминания, к которым и обращаться не хочется. Герой жалок. Он скулит всю дорогу, сколько бегает за девчонкой, чем сильно бесит меня, как читателя. Девчонка, прототип Евы – кто же ещё? – пребывает в постоянной прострации, убитая горем по умершему отцу (правда жизни).
Каждая минута, потраченная на прочтение этого черновика, наносит непоправимый ущерб моей фантазии: мой шестилетний племянник и тот придумал бы лучше. Пробираться через эти дебри становится труднее с каждым днём. Но я продолжаю трудиться с тех пор, как уволился. Копаюсь в том, что написал Янни Плак до того, как мы рассорились, с дотошностью пожарного инспектора, который топчется на пепелище того, что когда-то было домом. Перерабатываю. Редактирую то, что он отправил мне.
Складывая переработанные страницы в стопку, собирая новый текст, и называю полученный результат: "Комментарии без текста". Как и положено истинному Бартлби.
Зачем я делаю это? С одной стороны я намерен показать Янни Плаку, как на самом деле нужно писать книгу. Крепкую, добротную книгу с необычными, запоминающимися героями и просто интересным, правдоподобным сюжетом. С другой стороны мне нужен повод, чтобы встретиться с Янни Плаком. Я много чего так и не сказал ему, а наш последний разговор, который состоялся по телефону, был односторонним и неоднозначным: я орал на него, а он молчал и слушал. Когда я закончу работу над "Комментариями без текста" (это будет отредактированная, вычищенная версия путешествий Янни Плака без меня), я обязательно позвоню ему, и устрою нам встречу.
До тех пор звонить ему я не собираюсь. Всё равно он не ответит. Он сильно обиделся на меня. Впрочем, это его право.
Иногда мне становится совсем скучно, и я думаю о том, чем Янни Плак сейчас занимается. Как он живёт без меня? На ум не приходит ничего хорошего. Ничего, чему бы я мог позавидовать. Мне следует перестать думать обо всём этом, забыть, оставить в прежней жизни – как я поступил с большинством того, что у меня было. Но пока не получается. Может, позже? Хочется думать, что когда-нибудь я всё-таки перестану злиться. Найду покой внутри себя. Полагаю, Янни Плак всё так же напивается по выходным с парнями по кряк-бригаде, курит, тренируется в зале, преподаёт в колледже или где он там сейчас работает? Всё-таки, должен признать: хочется позвонить ему, чтобы: а) узнать, как он поживает; б) наорать на него ещё сильнее за то, что он предал меня прошлым летом. Хотя он, безусловно, думает, что это я предатель, раз увёл девчонку, за которой он так долго бегал.
А пока я думаю о том, что моя затея написать "Комментарии без текста" – на самом деле самая годная мысль. Янни Плак, наверное, забросил эту книгу, без меня у него всё равно ничего не выйдет. Я не хвалюсь, говорю как есть. У него ни знаний, ни фантазии.
Когда "Комментарии без текста" будут закончены, я всё-таки наберу Янни. Не смогу сдержаться, я себя знаю. Или просто приеду к нему домой. Я примерно помню, где он живёт: с памятью у меня беда, если честно. Полагаю, я просто завалюсь к нему без приглашения, чтобы он дара речи лишился. Брошу ему на стол отпечатанные листы с заглавием "Комментарии без текста" и спрошу с улыбкой: