Слой 3
Шрифт:
– Думаю, хотел, – сказал Кротов. – Но не мог. Уже не мог. Правильно?
Молодой Воронцов кивнул и встал из-за стола. Кротов тоже поднялся и протянул ему руку.
– Скажи матери: все будет нормально. Только сами... глупостей не делайте. И пусть Соляник сбавит обороты, уж очень он...
– Хорошо, – сказал парень. – А вы знаете, почему я на «лендкрузере» езжу?
– Почему? – не без интереса спросил Кротов.
– А продать не могу. Спрос упал, никто не берет. Может, вы купите?
– У меня в Тюмени «гранд чероки».
– Ну, это не джип. Так, легковушка с большим клиренсом.
–
– Ваш «чероки» – до первой серьезной ямы.
– А на твоем «лэнде» весь зад отобьешь.
– Зато надежен.
– А бензина сколько жрет?
– А что, «чероки» не жрет? И коробка в «чероки» дерьмо...
– Иди, иди, все равно не куплю, – Кротов хмыкнул и плюхнулся в кресло. – И скажи, пусть зайдет Константиновна.
– Вы ее уволите? – спросил парень. – Не надо, она тетка верная.
– Если верная – не уволим. Мы же не звери, в конце-то концов.
– И еще, – сказал парень. – Вы с деньгами, что взяли от Вайнберга, поосторожнее. У них там, в компании, кто-то стучит.
– Какие деньги? – изумился Кротов. – Впервые слышу. А куда стучит?
– Кому-то в Ханты.
– Как узнал?
Воронцов улыбнулся и скрылся за дверью. Кротов весело подумал: «Не дурак...».
Триста тысяч вайнберговских долларов так и лежали в «дипломате», а «дипломат» лежал на днище платяного шкафа, прикрытый одеялом, а шкаф стоял в гостиничном кротовском «люксе», закрытом на простой замок, но Кротов взлома не боялся: случайный вор не сунется, слишком опасно, а неслучайному опаснее вдвойне. И дело было не в охранниках из ведомства Чемагина, дежуривших в холле и на этаже, и не в молчаливой осведомленности полковника Савича: секрет покоя заключался в некоем негласном договоре, нарушение которого грозило неприятностями всем, ибо могло повлечь за собой цепную реакцию ошибок и разоблачений. В этом городе все наблюдали за всеми, что как раз и являлось лучшей гарантией от неожиданностей. И то, что младший Воронцов узнал про доллары, совсем не расстроило Кротова – напротив, он лишний раз убедился, что система работает.
– Где справка по сбору налогов? – спросил он у вошедшей секретарши.
– В папочке «Разное».
Кротов нашел и открыл упомянутую папку, убедился, что справка на месте, пробежал ее быстренько, хмыкнул и повелел секретарше соединить его с главным городским налоговиком Перфильевым.
– Пусть заходит, а как только выйдет, ко мне «ближний круг».
– Слушаю-с, – кивнула секретарша.
– Да, Нина Константиновна, – остановил ее Кротов на придверном развороте. – Хочу вам сказать: вы хороший работник. Спасибо.
Секретарша ссутулилась в подобии поклона, но за очками, Кротов заметил, блеснула тревога.
– Давайте Перфильева. И Лузгина. – «Ну вот, – подумал он, – хотел как лучше, а в итоге тетку напугал». В служебном порядке вещей начальственный окрик есть символ доверия, а ежели стали хвалить – значит, скоро уволят.
– Я выяснил, – сказал Лузгин, подсаживаясь и стреляя сигарету из кротовской пачки. – Расценки вполне божеские.
– Щас, погоди, – сказал Кротов. – Надо Перфильеву жопу надрать. Привет, Семеныч. Ты что вытворяешь? – произнес он, снявши трубку.
– Привет, Витальич, –
– Вот у меня справка лежит по сбору налогов за текущий квартал. Там есть такая строчка интересная: федеральные налоги. Ты знаешь, какая там цифра красуется?
– Знаю, – гордо ответствовал Перфильев. – Сто один процент.
– И как это ты сумел план перевыполнить? Лишние деньги с народа содрал?
– Ну почему? – оскорбился Перфильев. – Просто увеличилась налогооблагаемая база против плановой.
– А что у тебя в графе по сбору местных? Что молчишь? Так я сам тебе скажу: сорок два процента. Как это понимать?
– А так и понимать. Сам же знаешь, Витальич, с деньгами у предприятий туго.
– Однако на «федералку» ты деньги вытряс.
– На то она и «федералка».
– Так не пойдет, Семеныч. Давай хотя бы поровну.
– Не выйдет поровну, – вздохнул начальник.
– Слушай, я же знаю, как ты действуешь. – Кротов пощелкал пальцами у губ, и Лузгин протянул ему дымящуюся сигарету. – Твои люди приходят в контору и говорят: не заплатишь федеральные – задушим, а заплатишь сполна, так и быть – с местными мы подождем.
– Есть такое дело, – рассмеялся Перфильев. – Приходится вникать. Если я все налоги разом соберу – ни одной живой конторы не останется.
– Вот я и говорю: хотя бы поровну.
– Не выйдет.
– Ну почему не выйдет, друг Семеныч?
– А потому не выйдет, друг Витальич, – проникновенно вымолвил Перфильев, – что если я федеральные налоги вовремя не соберу, меня в момент о работы снимут. А если местные... Ну, опять вот с вами поругаюсь
– А с нами ругаться не страшно.
– Так ведь не вы меня ставили, не вам и снимать!
Ну и морда ты, Семеныч.
– Я не морда, – без обиды произнес налоговый начальник. – Я есть лицо государственное. Ты вообще зачем звонишь? Просто так, пар выпустить?
– Слышь, Семеныч, у меня просьба. – Кротов старался говорить с максимальной убедительностью. – Как по твоей линии дела у энергетиков? Ты можешь месячишко на них не наезжать особо?
– А в чем дело?
– Понимаешь, мы тут немножко денег подсобрали, можем наконец-то заплатить бюджетникам. А у нас долги перед «Запсибэнерго». Короче: или им, или бюджетникам. За просто так, сам понимаешь, они от денег не откажутся. Но если ты им дашь поблажку... Ну, хотя бы намекнешь...
– Из местных – ради бога. Из федеральных – не могу.
– Так речь как раз о федеральных!
– Не могу, Витальич. Москва мне голову открутит. И чего ты добьешься? На мое место сядет какой-нибудь столичный обормот, который с тобой вообще разговаривать не будет. А я, как видишь, разговариваю.
– Да что толку-то от наших разговоров!
– Хочешь совет? – спросил Перфильев.
– Толку от твоих советов...
– Не спеши... Кто больше вас задолжал энергетикам? «Севернефтегаз». А кому энергетики должны больше всех? Правильно, «Газпрому». А чего «Газпром» желает от «Севернефтегаза»? Так что ты поговори с дружком Аркадьичем, когда он из заграницы нарисуется. С тебя бутылка за подсказку. Еще вопросы есть?