Сломленные
Шрифт:
По первому зову товарища в комнату вбежал второй амбал. Он оказался чуть ли не шире первого.
— Йоргос?
— Утихомирь его и отнеси в комнату допросов, — продолжил Йоргос. — Капитан поймет.
Никса били до тех пор, пока он безвольно не повис на цепях. Изо рта вперемешку с кровью стекала густая слюна, ухо от особенно жесткого удара горело огнем, лоб рассечен.
— Умерил пыл, бродяга?
Следопыт сплюнул под ноги ликейцу. Зуб шумно покатился по полу.
Разозленные стражники сняли его с крюка и поволокли в комнату
Как и предполагал Никс, его держали в старых канализационных тоннелях под городом. Мельком он успевал замечать как из круглых проходов то и дело выбегали братства* ликейцев, перемазанных грязью и илом, в одном из таких бойцы Поллукса соорудили лазарет, в котором на прогнивших койках лежали раненые и умирающие бойцы. На пути также встретились столовая, где мрачные и изможденные солдаты в молчании ели скудный обед, арсенал и что-то напоминающее казармы. Несколько ликейцев ставили заграждения с острыми кольями посредине тоннелей.
Никса затащили в точно такую же комнату, в которой он очнулся, с тем отличием, что тут стояли стол и два стула.
— Яннис, постой у двери, пока я учу этого бродягу уважать нашего короля.
Воин кивнул и закрыл тяжелые двери.
Йоргос как следует ударил пленника и грубо усадил за стол.
— Пора преподать тебе урок, а капитану, — он размял плечи, — скажем, что ты попытался сбежать.
«Эгон? — позвал Никс. — Эгон, ты где?».
Массивный кулак выбил весь дух из следопыта, и он слетел со стула.
— Аргх, — прорычал Никс, ударившись лицом о пол. «Эгон, пес ты шелудивый, помоги!».
Стражник входил во вкус. Йоргос снял шлем с нагрудником и злорадно зубоскалил побитому пленнику. Он крепко сжал цепь на руках и рывком заставил Никса подняться.
— Я еще не закончил, — кровожадно сказал он и снова ударил. На этот раз коленом в живот. — Грязный шпион, я научу тебя бояться Ликею! Получай! — Новый удар обрушился на Никса.
«Эгон, я… — В голове боролись благоразумие и гордость. — Слушай, прости меня!».
Йоргос поднял пленника над собой и швырнул через стол прямо в стену.
«Твою ма-а-ть! Чем их кормят? — Следопыт с трудом сел и прижался затылком к холодному камню. — Эгон, ты не злобный придаток».
— Да? — ехидно спросил Эгон. — Признай, без меня — ты просто одинокий старый дурак.
Никс закатил глаз. «Да, я одинокий старый дурак, и ничего не стою без твоей помощи, — протараторил он. — А теперь сделай что-нибудь».
— Я не могу.
«Не могу?! Сам же трещал о силе!».
— Ну, — Эгон замялся. — Это я так, тебя припугнуть.
«Ах ты…».
Стражник ногой пнул Никса в живот и того вырвало.
— Скотина, — прохрипел Никс.
Ликеец нагнулся.
— Что ты там провякал, слизняк?
— То, что от тебя смердит дерьмом. —
— Первый раз я поверил тебе и чуть не сдох.
— Если бы ты взаправду верил мне, то не сидел бы избитый в плену, — обиженно ответил Эгон и замолк.
Почему-то слова Падшего задели следопыта. Он ни разу не доверился Эгону, и, быть может, в его словах и была правда, но что произойдет, если Никс позволит сущности внутри полностью овладеть им? Он подумает над этим, когда все же выберется из передряги, в которую угодил по своей глупости.
****
Кридл спокойно ехал вдоль скалистого утеса и наслаждался прозрачным безмолвным морем, где на фоне багряного заката маячили торговые суда купеческих гильдий, и изредка поглядывал в сторону леса слева от тракта. В записке Первого Призрака не раз упоминалось об освободительной армии под предводительством братьев из Ликеи. Мятежники как раз укрывались в глуши леса.
«Поллукс и Кастор, чего вы добиваетесь? — размышлял наемник, провожая взглядом шумную стайку птиц. — Весь континент во власти Ферксии, а у вас есть лишь разрозненная кучка бойцов за свободу. — Кридл сомнительно покачал головой. — Глупцы».
Между тем большак привел Кридла на перепутье. Он поглядел на деревянный столбец, к которому кое-как прибили табличку с указаниями направлений. Первая надпись гласила: «Апасные земли», вторая же — «Жимчюжный Город».
Кридл поднес ладонь ко лбу и тихонько засмеялся. «Да вы шутите».
Послание от Призрака гласило, что агент гильдии проник в окружение короля, и он будет ждать Кридла в намеченном месте. «По всей видимости, Апасные земли и есть то самое намеченное место». Наемник собрался войти в лес, однако лошадь заартачилась. Горделивое животное отчего-то упрямо не желало идти в непроходимую глушь, и просто топталось на месте. Кридл ласково провел рукой по спутанной гриве, вместо того, чтобы со всей силы ударить непослушную кобылу в бока.
— Давай же, не бойся, — прошептал он ей на ухо. — Обещаю, ничего плохо не случится.
Лошадь успокоилась и понесла всадника в тенистые своды леса.
…Рубиновые лучи заходящего солнца продирались сквозь раскидистые кроны вековых деревьев, разгоняя вязкий сумрак, и помогали Кридлу не сбиться с пути. Он всю жизнь сторонился темноты, потому что мрак пробуждал демона — вторая часть души за повязкой. Тупая боль в голове подбиралась все ближе, призывая скинуть проржавевшие оковы на жутком отражении. Он прикоснулся к повязке, лицо горело, словно от лихорадки, глаз пульсировал, отчего Кридлу пришлось крепко сжать челюсти. «Нет, не сейчас».