Сломленные
Шрифт:
Глоток из бутылки.
Илларийское красное… Великолепное вино. Главное не спиться.
Холод от чародейского камня в руке пропитывает кожу. Царство Теней. Ниже падать уже некуда. Чем чаще держу его в руке, тем меньше хочу отпускать. Это как Ангельский мох, только опаснее. Лисандра говорит, что он защитит от магии Арипа. Хочется верить, иначе все впустую. Неас вместе с Вэлом скоро вернутся.
— Вэл…
Следопыт, выигравший ликейские гонки. Единственный иллариец, кому это удалось.
Неприятная дрожь в теле. Страх впивается в рассудок.
«Создатель, почему так тяжело?».
— Черт, черт, черт! — Бутылка разбивается о стену. — Ненавижу!
Внезапный раскат грома. Капли барабанят по крыше.
…Неас. Высокий мальчишка. Совсем ребенок, но какой решительный взгляд, сколько отваги, сколько храбрости и благородства. Мы так похожи…были. Я не могу, просто не могу!
«Елена ждет, Конрад. Либо ты делаешь, что тебе велят, либо отправишься вслед за ней. Хватит быть жалким неудачником!».
Перчатка соскальзывает с потной ладони. Слабый удар по груди Арипа.
«Надо разозлить его. Черт, да он просто убьет меня!».
Арип хватает за кисть; зубы скрипят от боли. Невыносимо. Сколько же силы в этом монстре?
— Ты ничего мне не сделаешь. Сломаешь руку — отправишься на плаху. Хотя нет, твой сын отправится, а ты будешь смотреть, как он в муках корчится от боли.
Плохо. Нельзя бояться, нельзя! Стражники готовы влезть в драку, но им нельзя вмешиваться. Кисть уже онемела. Проклятье!
Арип отталкивает от себя.
— Вот так теперь относятся к жителям империи? — плюет в лицо Арип. — Чего бы ты ни хотел, убирайся из моего дома. — И издевательски добавляет: — Возвращайся, когда подрастешь.
«Пора».
Хельга, прости. Прости меня, пожалуйста! Создатель…
«Нет никакого Создателя, ничтожество!».
— Вы не часть империи, вы — животные, исполняющие наши прихоти. Вы — скот, вы — мусор, а ты, Арип, — слова наполняются желчью и обидой, — жалкое посмешище, променявшее власть на дворовую шлюху…
На глазах слезы. Отчаяние, горе, разочарование и омерзение. Гретта, что же я натворил…
Удар. Сильный, поставленный, яростный. Заслуженный. Гвардейцы успевают поймать. Повезло, боль скроет чувства. Арип что-то кричит. Не важно, осталось отдать приказ.
— Теперь он преступник, а преступники должны быть наказаны. Свяжите мальчишку и поместите в клетку. Завтра мы проверим, как много он унаследовал от тебя, предатель.
Предатель. И кто тут настоящий предатель?
«Я, ты, они».
«Убирайся, ведьма!»
«Я молчала, малыш. Уже умом тронулся?».
«Что
Воздух наполняется магической энергией. Глаза Арипа превратились в два сияющих шара.
— Не тронь его, щенок!
Пальцы нащупывают камень Лисандры.
«Не подведи меня».
Атака Арипа сваливает с ног стражей. Защита выдержала.
— И не подумаю. Ударишь меня — умрут все. А вы что расселись?! — Вставайте и делайте, что я велю!
«Неас, я правда не хотел. Не кричи, не кричи, умоляю!».
…Кусок в горло не лезет. Почему все смеются? Вам весело смотреть на ребенка в цепях? Выродки. Виноград такой же отвратный, как и ваши рожи.
Взгляд утыкается в толпу жителей, которых согнали смотреть на порку. Вэл наблюдает.
Вот бы он спас мальчика. Выбежал на арену, обезглавил палача и вырвал из лап Ферксии.
Виноград кислит. Все это неправильно…
«Правильно, неправильно. Ты сделал выбор, Конрад. Перестань себя оправдывать. Ты такой же ублюдок, просто прикрываешься Еленой».
«Заткнись!»
Вспышка боли.
— У-у-ум…треклятая голова.
— Что-то болит? — Лисандра стоит за спиной. — Могу помочь.
Еще одна хек на побегушках у Видящей. Злобная старая сука в облике девушки.
— Нет, просто будь готова. И сделай так, чтобы он не умер во время наказания.
Удар кнутом — дрожь в теле; еще удар — дергается глаз; третий взмах — ладонь сжимает гроздь, превращает в липкое месиво. Нельзя на это смотреть, не за это все сражались. Прекратить, надо прекратить это безумие!
«Подумаешь, мальчишка из убогого городка. Неужто, он важнее царицы — твоей возлюбленной? Докажи свою любовь, Конрад. Покажи, насколько сильно ты верен ей?».
«Ты не Видящая. Что ты такое?».
«Я — это ты, парень. Поверь, ты достоин счастья».
Выбор без выбора.
…Звон бутылок. Все воняет забродившим вином. Четыре года пьянства и угрызений совести. Голос сводит с ума. Он требует подчиниться, оставить сожаления, перестать бороться с судьбой.
Дьявольщина! Что значит «ждать сигнала»? Когда, когда уж произойдет хоть что-нибудь?!
Бокал летит в стену.
«Будь ты проклят, Реймонд!».
Десятки размазанных пятен, битое стекло под ногами и стол с горой мусора. Вместо приказов — недоеденный, покрытый плесенью цыпленок, вместо статуэток из дерева — пустые бутылки. Через окно видны огоньки. Гвардейцы рыщут в поисках жертвы. Озверевшие садисты. Истинное лицо империи.
Кровать. Нужен сон. Крепкий и долгий.
Шорох. Рука ползет под подушку — к кинжалу.