Слэпшот

Хоуп Ава

– Им – незачем. Но я должен сказать об этом Джулии и ее родителям. Ее не должны волновать мои недомолвки с семьей. Она хорошая девушка.

От этой фразы в груди что-то екает. Сердце пропускает удар, когда ко мне вдруг приходит озарение:

– Ты бы женился на ней, если бы я не появилась в твоей жизни?

Пока жду его ответа, не дышу. Пульс оглушительно бьет по вискам. Если он скажет «да», то я никогда себе этого не прощу. Ведь из-за меня он собирается разрушить свою жизнь.

– Ты появилась в моей жизни, когда мне было восемь.

И уже тогда я решил, что если когда-нибудь женюсь, то только на тебе, – хрипло отвечает он, глядя мне в глаза.

– Нельзя решить подобное в восемь, – тихо убеждаю себя. А заодно и его.

– Как оказалось – можно.

Он снова льнет к моим губам. Мягко касается их своими, поглаживая овал моего лица подушечками пальцев.

– Пойдем повеселимся, – улыбается он и ведет меня в гостевой дом, который ничуть не уступает роскошному особняку по соседству, где пройдет торжество.

Когда мы оказываемся внутри, Гаррет щелкает выключателем и пространство озаряется ярким светом. Небольшой холл украшен множеством картин и стоящих вдоль стен скульптур, а на полу лежит гобеленовый ковер в мелкий цветочек. Из французских окон в пол открывается идеальный вид на сад, деревья в котором запорошило снегом.

Гаррет относит наши вещи наверх, а затем подходит ко мне и мягко целует в губы.

– Ты в игре? – интересуется он, пронзая меня своими голубыми глазами.

– Всегда, – улыбаюсь я.

Гаррет протягивает мне руку, и я надеваю на себя привычную маску глупой блондинки. Казаться тупой, когда ты умная, всегда очень выигрышно. Это помогает ставить людей в неловкое положение. Так что, если Гаррет и в самом деле хочет поставить родителей на место, я пойду ва-банк.

Пройдя через центральный вход, мы оказываемся в холле, дизайн которого выполнен в пастельных оттенках. Стук моих высоких каблуков о мрамор на полу эхом раздается по пространству, пока мы идем в центральный зал. Стены коридора украшают различные картины в позолоченных рамах. Если честно, несмотря на то что я и сама выросла в очень богатой семье, даже мне все это кажется слишком.

Когда мы оказываемся у дверей, ведущих в зал, Гаррет останавливается и поворачивается ко мне. Он мягко касается пальцами моего подбородка и приподнимает за него мое лицо, чтобы поцеловать в губы.

– Взгляды всех на этой вечеринке будут направлены лишь на тебя, – шепчет он, не отрывая от меня взгляда.

Я нервно поглаживаю ладонью атласную ткань своего платья цвета фуксии, которое кажется неуместным во всем этом «музее». Оно держится на груди с помощью изящного корсета, а его отрезная от талии юбка добавляет платью воздушность. Мне показалось, что в этом платье я похожа на принцессу, но сейчас я вдруг понимаю, что одета неуместно.

– Потому что я совсем не вписываюсь в это место? – озвучиваю свои мысли.

– Потому что все они боятся быть яркими и громкими. А ты – нет. Ты очень красивая, Лиззи.

Он еще раз нежно целует меня в попытке приободрить, но у него

не получается. Все нервные окончания накалены до предела. Я ощущаю страх. У меня такое впервые, ведь до Гаррета я никогда не испытывала к мужчине подобных чувств. И сейчас реальность накрыла мое сознание с головой: я так долго пыталась оттолкнуть его, но сейчас до смерти боюсь его потерять.

Поправив Гаррету его черную бабочку, я втягиваю носом воздух и беру протянутую руку. Мы вместе проходим в зал, и это становится для меня началом конца.

Огромный круглый зал с пятиметровыми потолками заполонили мужчины в смокингах и женщины в изысканных вечерних нарядах. Официанты во фраках разносят бокалы шампанского. В центре зала расположился белый рояль, за которым седовласый мужчина играет Шопена, а прямо над ним переливается, словно тысячи страз, низко свисающая хрустальная люстра.

Раньше меня бы совершенно не смутило то, что я не вписываюсь в эту вечеринку средневековых мажоров. Для меня никогда не было проблематичным сыграть любую роль. Вот только сейчас на кону кое-что более важное, чем простая победа. Пора признать самой себе, что я влюблена в Гаррета Пратта. А значит, я не могу играть в игры с его семьей, ведь мне совершенно не хочется быть причиной разлада.

– Я думал, мы все обсудили по телефону, – громыхает чей-то голос позади. – А ты все же притащил сюда… ее.

Я поворачиваюсь на звук и вижу высокого темноволосого мужчину с сединой на висках. Он одет в идеальный смокинг и черную бабочку. В его ярких голубых глазах читается холод, и мне лишь в очередной раз становится не по себе.

– Ну я же сказал тебе, что приду со своей девушкой. Папа, это Лиззи. Лиззи, это мой отец, Джейми.

– Рада знакомству. – Я пытаюсь не разрыдаться.

– Можно тебя на минутку? – сквозь зубы произносит Джейми, проигнорировав мое существование и схватив Гаррета за локоть.

– Нет. Извини. Моя девушка очень хочет шампанского. – Гаррет сбрасывает его ладонь.

Взяв меня за руку, он уводит нас в сторону. Мы останавливаемся у лестницы, которая украшена белыми розами. Гаррет вытаскивает одну и них и протягивает ее мне.

– Ты любишь розы?

– Нет, – беру ее и честно признаюсь: – Они красивые, но за этой красотой скрывается слишком много шипов.

– Прям как за картинкой моей семьи, – выдыхает Гаррет и тянется к шампанскому на подносе проходящего мимо официанта.

– Я не люблю шампанское, – говорю, глядя на бокал.

Гаррет улыбается.

– Что? – хмурюсь я.

– Я знаю, что ты не любишь шампанское.

– Тогда зачем ты дал мне его?

– Потому что я хочу, чтобы ты чувствовала уверенность. Мне нравится, что ты не боишься говорить правду. Любая другая девушка сделала бы вид, что любит розы, и молча пила бы шампанское, чтобы угодить парню.

– Хочешь сказать, что я не покладистая?

– Хочу сказать, что ты настоящая. И именно поэтому я влюбился в тебя.