Слэн
Шрифт:
Внутри напряженная тишина была нарушена хриплым захлебывающимся криком из соседней комнаты. За ним последовала рассерженная брань. Бабушка очнулась.
— В чем дело? Что происходит?
Короткое молчание, потом внезапный конец гнева и начало сумасшедшего страха. Немедленно ее перепуганные мысли полились отчаянным потоком. Грязные ругательства, рожденные страхом, наполнили воздух. Бабушка не хотела умирать. Убей гс всех слэнов, только не Бабушку. У Бабушки были деньги, чтобы…
Она была пьяна. Сон дал возможность алкоголю вновь завладеть ею. Джомми Кросс экранировал ее мысли и голос напряженно он заговорил по радиосвязи:
— Вызываю командира боевых кораблей! Вызываю командира!
Наступила тишина, затем в комнату проник спокойный женский голос:
— Джоанна, ты там?
— Да, Марианна.
— Очень хорошо, — продолжил невозмутимый голос другого человека, — мы принимаем предложение при следующих условиях: вы сообщите нам за час до посадки, в каком месте она произойдет. Точка посадки должна быть по крайней мере в тридцати милях — то есть по пять минут на торможение и разгон — от ближайшего крупного города. Мы предполагаем, что ты веришь в свое спасение. Очень хорошо. У тебя будет еще два часа, чтобы попробовать. А у нас будет Джоанна Хиллори. Честный обмен!
— Условия приняты, — сказал Джомми.
— Подождите! — закричала Джоанна Хиллори.
Но его реакция была достаточно быстрой. За мгновение до того, как слово сорвалось с ее губ, его палец нажал на выключатель, и радио замолчало.
Он развернулся в ее сторону.
— Не следовало поднимать мысленный щит. Другого предупреждения мне не потребовалось. Но конечно, у вас бы так или иначе ничего не получилось. Если бы вы не подняли щит, я бы прочитал ваши мысли. — Его глаза подозрительно сузились. — Что это за странное, сумасшедшее желание пожертвовать собой просто для того, чтобы отнять у меня два часа жизни?
Она молчала. Ее серые глаза были более задумчивыми, чем до сих пор. Он незло посмеялся над ней:
— А может, вы действительно даруете мне возможность бежать?
— Я вот подумала, — сказала она, — почему сигнализация в космическом центре не сработала и не предупредила нас, в каком конкретно направлении ты подходил к этому кораблю. Этот фактор мы совершенно очевидно не приняли во внимание. А если тебе действительно удастся бежать на этом корабле…
— Я спасусь, — тихо сказал Джомми, — и я останусь жив, несмотря на людей, несмотря на Кира Грея и Джона Петти, эту мрачную команду убийц, которая поселилась во дворце. Я останусь жив, несмотря на всю мощь организации слэнов без усиков и их убийственные намерения. А однажды я найду истинных слэнов. Не сейчас, потому что ни одному подростку не преуспеть там, где неудача постигла тысячи слэнов без усиков. Но я найду их, и в этот день… — Он замолчал, потом серьезно добавил: — Мисс Хиллори, я хочу заверить вас, что ни этот, никакой другой корабль никогда не будет повернут против вашего народа.
— Ты говоришь слишком поспешно, — с внезапной горечью ответила она. — Как ты можешь заверять в чем бы то ни было от имени этих безжалостных существ, которые доминируют в Совете змей?
Джомми Кросс смотрел на женщину сверху вниз. В ее словах была правда. Но вот какая-то доля величия, которая должна была принадлежать ему, пришла к нему в тот момент, когда он сидел в отлично сконструированной рубке управления с ее сверкающей приборной панелью, блестящими экранами, глубоко утонув в удобном кресле. Он был сыном своего отца, наследником отцовского гения. Через некоторое время он мог бы стать хозяином несокрушимой силы. Осознание этого придало его голосу непривычную твердость и уверенность, когда он сказал:
— Мадам, при всей моей скромности, я могу сказать одно — из всех слэнов в мире на сегодня нет более важной персоны, чем сын Питера Кросса. Куда бы я ни пошел, мое слово и моя воля будут
— Ну, а пока, — невесело усмехнулась женщина, — у тебя есть два часа, чтобы спастись от семи тяжелых крейсеров, которыми владеют истинные хозяева Земли. Мне кажется, что ты не понимаешь, что мы не боимся ни людей, ни змей и что наша организация гораздо обширнее, чем ты можешь себе представить. В каждом городе, в каждой деревне есть какая-то часть слэнов без усиков. Мы знаем нашу силу, и в один прекрасный день мы выйдем из подполья, захватим власть и…
— Это означает войну! — закричал Джомми.
Ее ответ был холодным:
— Мы разнесем все, что у них есть, на куски за два месяца.
— И что потом? А люди в этом новом мире? Вы что, в перспективе планируете четыре миллиарда рабов?
— Мы стоим безмерно выше их. Так что же, мы должны бесконечно прятаться, терпеть лишения на холодных планетах, в то время как мы стремимся на зеленую Землю к свободе от этой бесконечной борьбы с природой и людьми, которых ты так рьяно защищаешь? Мы им ничего не должны, кроме бедствий. Обстоятельства вынуждают нас заплатить с процентами!
Джомми Кросс сказал:
— Я предвижу всеобщую катастрофу…
Джоанна пожала плечами и продолжила:
— Фактор, который сработал в твою пользу в Воздушном Центре, когда мы не ожидали, что тебе удастся сделать задуманное, теперь тебе никак не поможет, когда наше отношение к тебе прямо противоположно и мы считаем, что тебя необходимо как можно скорее уничтожить. Одна минута огня превратит этот корабль в пепел, который тонкой пылью осядет на землю.
— Минуту! — воскликнул Джомми. Он остановился на полуслове. Он не думал о том, каким кратким окажется отпущенное ему время, и теперь ему придется зависеть от слабой надежды, что скорость его корабля усыпит их подозрения. Он хрипло произнес: — Хватит этих проклятых разговоров. Мне придется перенести вас в другую комнату. Мне нужно прикрутить зажимной патрон с внутренней стороны в носу корабля, но я могу вам позволить подсмотреть, что я туда вложу.
За секунду перед приземлением Джомми Кросс увидел огни города на западе. Легкий как перышко космический корабль коснулся земли и повис с неземной непринужденностью, когда Джомми Кросс установил антигравитационные экраны в положение равновесия. Он открыл дверь, потом развязал женщину-слэна.
С ее электрическим пистолетом в руке (его собственное оружие было укреплено в тисках), он наблюдал, как Джоанна Хиллори на мгновение замерла на пороге. Над восточными холмами вставал рассвет, и свет, все еще бледно-серый, вырисовывал странный силуэт ее сильной, статной фигуры. Не сказав ни слова, она спрыгнула на землю. Когда он подошел к порогу, ее голова виднелась в нижней части дверного проема и на нее падал свет из корабля.
Она повернулась к нему лицом, и он увидел, что на нем лежала печать глубокой задумчивости. Она сказала:
— Как ты себя чувствуешь?
Он пожал плечами.
— Немного трясет, но смерть кажется отдаленной и не имеющей никакого отношения ко мне.
— И даже более того, — честно ответила она, — нервная система слэна — почти неприступная крепость. Она не подвержена сумасшествию, или нервным срывам, или страху. Когда мы убиваем, то решение приходит в результате логических размышлений. Когда смерть приходит к нам, мы принимаем это как должное и боремся до конца в надежде, что какой-либо непредсказуемый фактор поможет нам, и в конце концов умираем, понимая, что прожили жизнь не зря.