Слэн
Шрифт:
Потом, десять минут спустя, он зазвенел снова. Другой корабль пролетал дальше, под прямым углом по направлению к полету первого. Этот корабль был поменьше, размером с космического охотника, и следовал не строгим курсом, а шел зигзагом.
Когда второй корабль растаял вдали, Джомми Кросс в нерешительности полетел вперед, испытывая почти благоговейный страх. Большой боевой корабль и охотник! Зачем? Похоже, это означало патруль. Но против кого? Конечно же, не против людей. Они даже не знали о существовании слэнов без усиков и их кораблей.
Он затормозил корабль, потом остановился: Джомми пока не был готов пройти сквозь строй хорошо оборудованных боевых кораблей. Осторожно
Мгновенно он бросил корабль в сторону. Предмет повернул за ним, как живое космическое чудовище. Его было видно на заднем экране — темный металлический шар, примерно ярд в диаметре. Джомми Кросс отчаянно попытался увести корабль с его пути, но прежде чем он успел повернуть, раздался оглушительный взрыв.
От взрыва Джомми растянулся на полу, получив легкое сотрясение мозга, и лежал, побитый, но живой, понимая, что стенки корабля выдержали почти невыносимый удар. Корабль раскачивался и летел со страшным ускорением. У Джомми кружилась голова, но он поднялся и сел в кресло перед приборной панелью. Корабль подорвался на мине, плавучей мине! Какие же меры предосторожности были предприняты — и для чего?!
Задумавшись, он направил свой разбитый, почти не поддающийся управлению корабль в тоннель под дном реки, который проходил через Бабушкино ранчо и оканчивался в самом сердце горной вершины, куда не доходила вода, ревущая за кораблем. Он даже не мог себе представить, как надолго ему придется оставить корабль там. Наружная сторона была смертельно радиоактивной, поэтому он временно не мог пользоваться кораблем хотя бы из-за этого. Более он ни в чем не был уверен. Пока он не был готов противостоять или перехитрить слэнов без усиков.
Двумя днями позже Джомми Кросс стоял в дверях покосившегося дома на ранчо и наблюдал, как их ближайшая соседка, миссис Ланахан, сжав губы, приближалась по тропинке, которая вела между двух садов. Это была полная блондинка, под чьим круглым, детским лицом скрывался въедливый, недобрый ум. Ее голубые глаза с подозрением рассматривали высокого, с карими глазами и темно-каштановыми волосами Бабушкиного внука.
Джомми Кросс с интересом наблюдал за ней, открывая ей дверь и проходя за ней в дом. В ее мыслях можно было прочитать все невежество, присущее тем, кто жил в отсталых сельских районах мира, в котором образование стало лишь блеклой, бесхарактерной тенью официального цинизма. Миссис Ланахан не знала точно, что такое слэн, но она подозревала, что он и есть слэн, и пришла об этом разузнать. Она предоставила ему интересную возможность испытать свой метод гипноза. Было очень увлекательно смотреть, как она время от времени бросала взгляд на маленький кристалл, который он положил на стол рядом со стулом, на котором она сидела, наблюдая за тем, как она говорила, совершенно связно, так и не поняв, когда она перестала быть свободной и превратилась в его раба.
В конце концов она ушла, когда полыхающее осеннее солнце клонилось к закату, внешне не изменившись. Но она забыла, зачем приходила в дом, потому что в ее сознании появилось новое отношение к слэнам. Никакой ненависти — на ближайшее будущее, которое Джомми Кросс мог предвидеть; и никакого одобрения — для ее же собственной безопасности в мире слэноненавистников.
На следующий день он встретил ее мужа, чернобородого гиганта, работающего далеко в поле. Спокойный разговор, иная настройка кристалла — и он тоже оказался под контролем.
В те месяцы, пока он отдыхал с гипнотически расслабленной старухой, какой была теперь Бабушка, он установил
Он рассуждал так: даже при количестве две тысячи загипнотизированных в год, не принимая во внимание новые поколения, ему бы удалось загипнотизировать четыре миллиарда людей за два миллиона лет. Наоборот, два миллиона слэнов смогли бы сделать это за год, если бы владели секретом его кристалла.
Требовалось два миллиона, а он не мог найти даже одного-единственного слэна. Но где-то же должен быть истинный слэн. И все предстоящие годы, которые пройдут, прежде чем он сможет логически применить свой разум для решения интеллектуальной задачи поиска организации истинных слэнов, ему нужно было искать и искать этого единственного слэна.
Глава 13
Она попала в западню. На мгновение Кэтлин Лэйтон внутренне сжалась. Ее стройное, молодое тело напряглось, склонившись над ящиком стола Кира Грея, содержимое которого она изучала. Ее мысли испуганно потянулись туда, где Кир Грей и еще один человек открывали дверь, ведущую из ее комнаты через коридор, и еще одну комнату сюда, в личный кабинет диктатора.
Она почувствовала досаду. Несколько недель она ждала заседания Совета, на котором потребуется присутствие Кира Грея, и это даст ей свободный доступ в кабинет — а теперь эта дикая случайность. Впервые за все время Кир Грей прошел в ее комнату, вместо того чтобы вызвать ее к себе. Все другие выходы охранялись, и единственный путь к бегству для нее был отрезан.
Она попала в ловушку, хотя Кэтлин не жалела о том, что пришла сюда. У лишенного свободы слэна не может быть иной цели, кроме того, чтобы вырваться. С каждым мгновением серьезность ее положения осознавалась ею все больше: быть пойманной здесь с поличным, — она резко перестала складывать бумаги обратно в ящик. Нет времени. Мужчины стояли прямо за дверью.
С внезапной решительностью она закрыла ящик, отодвинула бумаги в кучу на край стола и, как молодая лань, подбежала к креслу. В этот момент открылась дверь и вошел Джон Петти, а за ним Кир Грей. Мужчины остановились, увидев ее. Красивое лицо шефа полиции потемнело, глаза сузились в щелочки, потом его вопросительный взгляд перескочил на диктатора. Брови вождя недоуменно поднялись, и в его улыбке промелькнула тонкая ирония.
— Здравствуй, — сказал он. — Что ты здесь делаешь?
Кэтлин уже решила, что ей делать, но прежде чем она успела открыть рот, ее прервал Джон Петти. У него был прекрасный голос, когда ему этого хотелось, и сейчас начальник полиции им воспользовался. Он мягко произнес:
— Совершенно очевидно, что она за тобой шпионила.
Что-то было в нем, в его пронзительной логике такое, отчего у нее все внутри похолодело от беспокойства. Присутствие шефа полиции в самые ответственные моменты ее жизни было похоже на руку судьбы-злодейки, и, собрав все свое мужество, она поняла, что настанет такой момент, когда из всех людей Джон Петти со всей силой своей ненависти будет желать ее смерти.
Глава полиции спокойно продолжил:
— Посмотри, Кир, нам ведь пришлось невольно вернуться к тому, о чем мы говорили. На следующей неделе этой девчонке-слэну исполнится двадцать один год, и она по закону станет взрослой. Ей что, жить здесь до тех пор, пока она не умрет от старости через сто пятьдесят, или что-нибудь вроде этого, лет? Или что?