Слэн
Шрифт:
Офицер вступил в здание решительной походкой и возглавил процессию, двигаясь по коридору к открытой двери, которую Холройд заметил, когда он и двое его носильщиков проходили мимо. Внутри комнаты с открытой дверью сидели люди: они пили какую-то бледно-пурпурную жидкость, которая могла быть виноградным соком. Он оставил тело старшего офицера и перескочил в мозг другого. Человек, в которого он перескочил на этот раз, ждал на ступеньках, слишком напыщенный, чтобы управлять собой. Под руководством Холройда он заторопился за несущими носилки копьеносцами.
Они вышли на длинную, широкую и плохо освещенную
Вид барьера привел его в нервную дрожь. Стена! Внешняя стена лагеря для людей. С удивлением он заметил, что сверху ее патрулируют солдаты. Один из них задержался и насмешливо глянул на неподвижную фигуру Пта.
— Вниз по этой улице! — приказал Холройд копьеносцам, которые ждали приказаний. — Там есть двуколка, которая подберет эту падаль.
Он шагал уверенно во главе двух солдат, изучая окружающую местность. Он находился на холме: здесь была необычная арена, а справа от него было открытое пространство. Слева виднелось много дорог, вдоль которых стояли дома. Дороги тянулись прямо к городу, за которым была гавань, заполненная кораблями. Город высился слева, но Холройд позволил себе бросить в ту сторону только один небрежный взгляд.
Гавань располагалась в части города, которая лежала прямо. Путь до нее займет много времени. Он может достичь берега, овладеть телом капитана и… Нет, подожди! Он почувствовал нетерпение. Черт побери! Он забыл о своем сверхъестественном могуществе, которое давало ему возможность проецировать свою сущность на других. В самом деле — овладеть кораблем! Достаточно захватить скрира, чтобы долететь до Гонволана за несколько часов. Нет времени для медлительных кораблей или любых других средств передвижения.
Его мысль оборвалась, когда он увидел, что стоит с копьеносцами-носильщиками у открытого пространства. Холройд указал на группу деревьев.
— Положите его там, внизу, — сказал он и отпустил солдат, которые ушли вверх по дороге с обычной для нижних чинов уверенностью, что они сделали все, как полагается, а иначе и быть не может.
Как только люди исчезли из виду, Холройд заставил офицера последовать за ними. Весь путь назад к стене и в здании он оставался с офицером, а затем вернулся назад, в тело Пта. Ухмыльнувшись про себя, он вскочил на ноги и начал спускаться вниз по холму. Становилось темнее; и здесь, на почти открытой местности, где не было факелов, это сулило большую удачу.
Он удивился тому, что офицер думал, выполняя приказы. Это должно быть странное ощущение, когда тобой управляют. Должно оставаться какое-то смутное воспоминание о совершенных действиях. Парень мог убедить себя, что его действия никем не направлялись. В глубине души Холройд надеялся на это.
Он свернул на ту дорогу, где вдали виднелись здания, похожие на фермы. Беглый взгляд на запад, и он понял, что через полчаса кромешная тьма распластается над землей. Одно за другим Холройд изучал здания, и в одном из небольших домов он увидел признаки жизни.
Холройд долго возился с замком загона для скриров, наконец открыл его и проскользнул внутрь. Пара пылающих глаз раскачивалась туда-сюда, глядя на него. Сдерживая нетерпение, Холройд подошел ближе. Птица не сопротивлялась, когда он оседлал ее и надел удила… понятное дело, это было
Утро наступило, когда птица приближалась к поросшей лесом береговой полосе. Нескончаемые холмы и леса, или это только так казалось после двух часов полета на скорости, которая не могла быть меньшей, чем сто миль в час.
Если бы только, подумал Холройд, ему бы удалось найти какое-либо убежище, любое место, где бы он был уверен, что его не побеспокоят, пока он спроецирует себя в Нуширван! Уже полчаса прошло, а все еще ничего не было.
Внезапно необычная мысль пришла ему в голову. Холройд откинулся на хвост скрира. Обвив его лапы стременами и развалившись на широкой спине, он мог находиться бы в безопасности. Через минуту после такого умозаключения его тело осталось уже далеко позади него.
Он летел сквозь тьму, покрывая огромные пространства в ночи, окружавшей его. После всего он знал, что это движение отличается от любого, и он знал, в чем это отличие.
Короткие путешествия были простыми, прямо сориентированными движениями через пространство в несколько ярдов. Это было отличием. У него было особое чувство, подталкивающее его вперед, жажда движения, которую приносило само движение.
Холройд сделал привал, уравновесился и исследовал окружающее пространство, ожидая впечатлений. Но вокруг не было света, звука или давления какого-либо рода. Вселенная состояла из черной, пустой тишины. Он был один в огромной пустоте.
Поколебавшись, он вернулся в собственное тело. Некоторое время он лежал спокойно, затем повернул голову в том направлении, где должен был быть Нуширван, и снова стал зондировать.
После долгого времени он удивился: что ему нужно? Откуда он это знает? Что сказала Инезия? Что невозможно почувствовать присутствие души, когда она была в теле. Но тогда она не была вне тела, изучая, как и он сейчас, зондированием непроницаемую ночь. Возможно, наконец подумал Холройд, он был слишком высоко в воздухе.
Он заставил себя поглядеть вниз. Было такое впечатление, что он падает, но он пересилил себя. Наконец он почувствовал что-то. Давление? Оно было знакомым и становилось все сильнее и сильнее по мере того, как он опускал себя. «Вода?» — подумал он. Но не был в этом уверен. В первый момент пришло воспоминание, когда он входил или покидал тела, управляемые им. Это казалось неважным, и потом, это была значительно более глубокая сила. Это было грубо и неприятно; приглашение к контакту было недоброжелательным или насильственным в некотором роде. Это, должно быть, вода. Он все еще над морем Тота.
Холройд снова заспешил. Он должен быть очень близко от земли, потому что только несколько мгновений прошло после того, как он почувствовал отличие. Земля!
Нельзя было останавливаться, нужно было преодолеть горы, которые простирались еще на сотни миль между ним и великой столицей Котахэй. Он точно оценил расстояние, снизившись там, где клубок очень грубых, сильных давлений указывал на присутствие жизни. Он остановился на ближайшем давлении и получил потрясение, сходное с ударом электрическим током.