Слэн
Шрифт:
Полковник воспротивился.
— Это не наша вина. Вы сами видели, как он вырвал у меня копье и закололся. Кто ожидал от этого изнеженного любовника Инезио, что он поступит подобным образом?
Холройд почувствовал симпатию к этому человеку. Эти недовольные заговорщики были в основном правы. Какая еще группировка могла бы выступить против бессмертной женщины и религиозного рабства, поддерживаемого могущественными замковыми владыками? Каждый, кто принимал участие в этом заговоре, знал, чем это для него может кончиться.
— Мертвого или нет, я забираю его тело! — проревел
Раздался звук тяжелых когтистых лап, царапающих землю; а затем движение перешло в бег. Они могли бы по крайней мере извлечь пику из тела. Оружие раздражало его. Он не мог представить себе, что оно может весь день торчать из его груди. Структура органов тела Пта должна быть радикальной.
Холройд полуоткрыл глаза и глядел вверх. Он продолжал занимать все то же неудобное положение и обозревать небо, покрытое едва видимыми облачками, когда что-то темное закрыло на мгновение солнце.
Приглядевшись, он увидел большого скрира с одиноким всадником, держащего курс на север. Холройд подумал:
«Если бы только этот глупец на птице понял, что случилось, было бы время послать предупреждение, чтобы перехватить отряд раньше, чем они достигнут границы Нуширвана», — но он молчаливо следил, как птица исчезла за холмом.
Чтобы избавиться от пики, Холройд начал медленно сдвигаться, словно мертвое тело перемещается во время движения. Это требовало осторожных манипуляций, но он преуспел в них, и наконец острие пики стало давить в незащищенное тело животного. Он начал давить сильнее, продавливая пику через свое тело. Хотя боль стала невероятной, он стиснул зубы и продолжал давить. От движения его тела конец пики раскачивался в воздухе, другим своим концом причиняя неудобство гримбу.
Краем глаза Холройд изучал положение. С обеих сторон скакали мятежники. «Ага, посматривает», — определил он действия соседнего всадника. Сквозь боль он услышал голос.
— Эй, стой! — раздалась команда поблизости. — Вытащи пику, она раскачивает труп. Еще немного, и он свалится! Чувство давления ушло. Холройд лежал спокойно. Он уже был готов праздновать победу. «Вечером, — свирепо думал он, — вечером под покровом тьмы и вулканического дыма, который прикроет бегство…»
Но тут раздался крик, а затем и слова:
— Эй, погляди, шеф! На пике нет крови. Что-то здесь не так.
В самом деле. Через минуту гримб Холройда стал. Грубые руки схватили его, стащили на землю и стали ощупывать. Затем удовлетворенный голос старшего сказал:
— Ран нет. Я думаю, это шутка любовника богини, который притворился мертвым. Лучше вставайте, принц Инезио.
Не говоря ни слова, Холройд поднялся на ноги и влез на своего гримба. Все нуширванцы были крупными и рослыми мужчинами. Многие носили усы и бороды. У всей этой компании неудача Холройда должна была вызвать улыбку. Но никто не смеялся. Они смотрели на него, но, когда Холройд оглядывался на глядевшего, он тут же отворачивался. Нуширванцы последовали тем же путем, которым и двигались. Было бы неплохо сделать их своими друзьями. Общая реакция казалась неестественной, даже когда он представил себе: человек с пикой в
Длинная колонна пересекла широкий холм, никто не останавливался. Небольшая деревянная корзинка фруктов была передана Холройду одним из мятежников, но другие пленные, как заметил Холройд, не получили ничего.
С интересом он изучил содержимое корзинки. В ней было три вида фруктов, один из которых он прежде не видел. Плод был круглым, около трех дюймов в диаметре. Он был толстым, мягким, со шкурой красного цвета, снимавшейся, как у банана. По вкусу этот плод напоминал виноград. Пакет в корзинке не содержал ни хлеба, ни другой пищи, только фрукты.
Увидев, что к нему подъехал нуширванский офицер, Холройд протянул ему корзинку и сказал:
— Если хотите, можете съесть это. Я могу обходиться без пищи в течение… — он запнулся, как бы извиняясь улыбнулся, сетуя на плохую память, — в течение семисот лет.
Офицер выругался:
— Пошел ты… в Аккадистран!
Долгий вечер заканчивался, а Холройд все еще не съел фрукты. Они были пищей, более желанной голодному человеку, чем идеалисту. Но он поделился фруктами со своим гримбом и обратился к другому офицеру — генералу Ситейлу. Холройд с трудом выговорил его имя.
— Генерал, — нетерпеливо сказал он, — не знаете ли вы, далеко ли отсюда река кипящей грязи?
Худощавый офицер с ястребиным носом, лет сорока, поколебался, затем произнес:
— Мы достигнем ее раньше, чем стемнеет. — И от себя добавил: — Около двенадцати мостов ведут к городу Три, который лежит всего лишь в восьми канбах за рекой.
Холройд кивнул обеспокоенно. Он не должен пересечь эту реку. Невозможность для Инезии даже мысленно пересечь ее должна была что-то значить. Он должен это обдумать, и быстро. Он изучал профиль нуширванского офицера, но в нем не было больше ничего, кроме того, что этот человек на дальнейшие его расспросы отвечать не будет. Сопротивляться было бесполезно, это было только потерей времени, а время было единственной вещью, которой не хватало.
Наклонившись, Холройд вглядывался в горы. Теперь они были выше, чем в начале путешествия. И вблизи проглядывали новые шпили и выступы, прикрытые до этого густым смогом, извергаемым вулканами. Он мог чувствовать мир мглы, который был приближающимся Нуширваном. Он повернулся к офицеру.
— Эта еда, — сказал он настойчиво под топот тяжелых лап, — я клянусь, что не собираюсь ее есть. Если вы ее не хотите, то дайте кому-то, кто не знает, что она от меня. Пища, знаете ли, не представляет ни ненависти, ни идеологии.
На этот раз человек взял корзину и передал другому всаднику. Холройд не следил за дальнейшим путем пищи. Он сказал:
— Полагаю, что если бы я поклялся, что прибыл на Нуширванский фронт драться и завоевать Нуширван, это не изменило бы ваше отношение и других?
— Ни у кого, — прозвучало в ответ. — Принц Инезио — кукла в руках богини. Мы точно знаем, что он представляет из себя.
— Понимаю, — мрачно сказал Холройд. — Я скажу вам, что я не принц Инезио. Что я — Пта.
Офицер повернулся и глянул на него оценивающим взглядом. Наконец он рассмеялся.